Книга После нас, страница 118 – Катерина Затула

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Сегодня я оставляю тебя в покое. Побудь с Алисой, успокойся и постарайся хотя бы несколько часов меня не ненавидеть.

— Ничего не обещаю.

В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на прежнего Никиту.

— Хорошо. Ненавидь. Только больше ничего за нас не решай. Твой стандартный план с другой страной второй раз не сработает. На этот раз я приеду следом и заберу тебя обратно.

Сердце болезненно сжалось. Два года назад я ждала именно этого. Что он приедет, найдет, скажет, что я ошиблась и всё между нами значило для него гораздо больше, чем он позволял мне видеть. Но тогда Никита не приехал. А сейчас обещал последовать за мной на другой конец света так уверенно, словно не существовало места, где я могла бы от него скрыться. Это должно было разозлить. И разозлило. Но глупая, безнадёжно влюблённая дура, которую я столько времени пыталась в себе уничтожить, услышала в его словах не угрозу. Она услышала обещание, которого слишком долго ждала.

Дверь закрылась. Я продолжала смотреть на неё ещё несколько минут, пока Алиса не завозилась у меня на руках. Я опустила её на пол. Она сразу вернулась к игрушкам, а я села рядом на ковёр и попыталась включиться в игру. Нажимала на кнопки, загружала вместе с ней кубики в кузов, улыбалась в нужных местах. Только мысли продолжали возвращаться к Никите. К его словам. К его совершенно уверенному: «Ты моя женщина». Поздно, Азаматов. Примерно на два года. Тогда я отдала бы всё, чтобы услышать от него эти слова.

Алиса начала тереть глаза. Я отнесла её в детскую, уложила в кроватку и только после этого пошла в спальню. Там всё ещё пахло парфюмом Никиты. Смятая постель. Вмятина на его подушке. Стакан воды на тумбочке. На сбившейся простыне остались пятна его спермы — слишком откровенное напоминание о том, как этой ночью он снова и снова брал меня, а я позволяла ему делать со мной всё, чего он хотел. А утром Никита говорил о нас так, будто только этим всё и было. В голове снова прозвучали слова, которые я услышала. Его голос — грубый, уверенный, отчётливый: «Всю ночь трахать Катю, а утром одеваться и уезжать, ничего ей не обещая». Я покачала головой, пытаясь прогнать эту фразу. Не получилось. Нижняя губа предательски задрожала. Я резко сорвала с кровати одеяло. Следом — простыню и наволочки. Хотела убрать всё. Стереть его запах, уничтожить следы прошедшей ночи, вернуть спальне тот вид, который она имела до его приезда. Будто вместе с грязным бельём можно было выбросить всё, что произошло между нами. Будто так я могла вернуть равновесие внутри.

Вместе с простынёй на пол упала белая шёлковая сорочка, отделанная тонким кружевом. Она была из того же комплекта, что и халат, который оставался на мне. Я купила этот комплект, пока Никита был в Мурманске. Совершенно случайно, разумеется. Просто именно за несколько дней до его возвращения мне срочно понадобились развратный халат и почти прозрачная сорочка, едва прикрывавшая ягодицы. Конечно, исключительно для себя. После первого раза в гостиной я ушла в душ, а вернулась в спальню уже в ней. Никита сидел на краю кровати. Увидев меня, замолчал на середине фразы. Его взгляд медленно прошёлся по кружеву на груди, задержался на сосках, проступавших через тонкий шёлк, опустился к едва прикрытым бёдрам и снова поднялся к моему лицу.