Книга Развод с прошлым, страница 45 – Марина Безрукова

— А я и не отказываюсь от своих слов. Но имей терпение. Скоро пройдет сделка, высвободятся средства… Может, и мама, какую-то часть добавит.

Отец расплылся в улыбке и шагнул навстречу Яне.

— Ну, что? Идем? — приобняв ее за плечики, что-то заворковал на ушко.

Яна засмеялась, и отец засветился, как будто услышал самую прекрасную мелодию на свете. Он был полностью поглощен этой женщиной. Он растворялся в ней. А я стояла рядом, как попрошайка и пыталась поймать его взгляд.

Я сжала кулачки и, натянуто улыбаясь, подошла к ним. Ссориться нельзя. Если я сейчас начну кричать или предъявлять отцу претензии, он надует губы, обидится и скажет что-то типа: «Я всё для тебя делаю, а ты, неблагодарная, не можешь подождать». И тогда я точно останусь в общаге с тараканами навсегда.

Я плелась рядом с отцом и Яной и кусала губы. Надо было не слушать его и не лезть в их развод и дележку. Но откуда мне было знать, что у мамы по итогу станет больше возможностей? Хорошо еще я с ней не разругалась. Хотя она, похоже, на меня обиделась. А мне и не до того было, чтобы выяснять, что она там себе надумала. Приехал Тимур, и мы целыми днями гуляли.

Я с неприязнью покосилась на отца, который как раз зачитывал из путеводителя легенду о башне Сююмбике. Уверена, если бы пускали внутрь, он вскарабкался бы на самую верхушку, лишь бы покрасоваться перед любимой.

Перед мамой-то так не прыгал. Мама… Я замерла, поняв, что натворила. Выхватив из кармана телефон и, ругая себя последними словами, удалила фото с отцом и Яной. Чертова привычка, выкладывать любое событие своей жизни напоказ! Это ж надо было так облажаться!

Может быть, не успела посмотреть? — затеплилась жалкая надежда. Но она была микроскопической. Мама всегда сразу смотрит мои фотки и ставит лайки. Нужно как-то ситуацию исправлять.

— Пап! — позвала я отца.

Он обернулся, недовольный, что я прервала романтический пересказ.

— Можешь билет мне купить? Я как раз собиралась к маме. Составлю вам компанию, если вы не против.

Я старалась говорить, как можно беззаботнее, но всё-таки заметила насмешливый огонек, промелькнувший в глазах отца.

Анна

Остаток вечера превратился в пытку. Я механически улыбалась и, кажется, даже смеялась над шутками подруг, не чувствуя вкуса, ела пасту с морскими гребешками и пила чай, который напоминал мне воду. Что-то рассказывала, о чем-то спрашивала, делая всё, чтобы девчонки ничего не заподозрили.

И я справилась.

В конце вечера, перецеловав всех в щеки и еще раз поблагодарив, вызвала такси и упорхнула. И только оказавшись дома, сдулась. Физически почувствовала, как никнут плечи, как сползает к шее лицо, и растягиваются связки, не в силах удержать мышцы.

Долго стояла под душем, равнодушно глядя на волоски в сливе. Того всепоглощающего страха и отчаяния, что охватывал меня в первые дни уже не было. Даже если теперь я останусь на всю жизнь лысой, меня это уже не пугало. Какая разница, если всё, во что я вкладывала душу, оказалось пустотой.

Меня не предала и не разочаровала только работа: картины, гравюры, фарфор, книги. Не обидели смотрительницы, сидящие на стульях в залах. Не расстроили такелажники и другие рабочие из хозблока. И даже моя начальница, она тоже не сделала мне ничего плохого.

А вот всё, что касается семьи — потерпело полный крах.