Книга Развод с прошлым, страница 112 – Марина Безрукова

В голове что-то лопнуло — стало жарко и звонко. Если Наташа… я никогда себе не прощу.

— Что с ней? — хрипло повторила я.

В моем голосе было что-то такое, от чего самой стало страшно. И Иван это понял. Услышал. Почувствовал.

— Она в клинике, — он словно потеряв силы, привалился к стене.

Я закрыла глаза. Значит, моя страшная догадка верна. И всё это я сделала своими руками. Своим упрямством, своим эгоизмом, своей самонадеянностью и гордыней.

— У нее нервный срыв был утром. Истерика. Всё швыряла, разбивала, переворачивала. Я не видел. Яна сказала. Она не могла ее успокоить, пришлось вызвать из частной клиники врачей. Психиатров! — гаркнул он, подняв на меня мутные, полные бешенства, глаза. — По твоей милости наша дочь в психушке!

— Она… она не пыталась… — задала я единственный, мучивший меня вопрос, не обратив внимания на его обвинения.

— Нет, — мотнул головой Иван. — Но это только потому, что Яна оказалась дома. А так… могла бы и…

Он потер рукой грудь.

— Воды дай…

Я кинулась на кухню. На секунду замерла при входе. В памяти отчетливо возникла красочная картина: Наташа, полулежащая на полу и молящая меня уступить. Отказаться. Не портить ей жизнь. Вот здесь, вчера я перешагнула через свою беременную дочь, и сегодня она… А как же ребенок? — ужаснулась я своей мысли.

Из прихожей, тем временем, послышался стон. Так и не налив воды, я бросилась обратно. Скрюченными пальцами Иван рвал на груди рубашку, задыхаясь, пытался схватить ртом воздух. Шипя, как проколотое колесо, неожиданно он поднялся на ноги. Покачнулся, как пьяный.

— Господи… Ваня!

Схватив телефон, я набрала экстренную службу. Безразличный робот попросил сообщить, кому именно я хочу сообщить о проблеме.

Тяжело дыша, Иван согнулся и рухнул на колени. Губы посинели.

— Это ты виновата, — выплюнул он в меня, прежде чем его глаза закатились.

Айдар

Миша щелкнул шариковой ручкой, откинулся в кресле и ухмыльнулся так, словно выиграл в казино.

— Ну что, друг, готов к хорошим новостям?

Он позвонил утром и попросил приехать, сказав, что это не телефонный разговор. Когда я попросил хотя бы намекнуть, отказался, и я поехал к нему в офис с самыми мрачными предчувствиями. Что еще придумала Лаура? Вчера ко мне приезжал ее отец.

Линар Ибрагимович пожаловал вечером. Без предупреждения, без звонка появился на пороге квартиры. Я не был удивлен, было бы странно, если бы он не попытался меня припугнуть. Этот человек одним телефонным звонком мог перекрыть кислород половине города.

Вошел, прямой, как штык. Несмотря на свои семьдесят с лишним, он казался высеченным из гранитной глыбы: плечи, не познавшие старческой сутулости, тяжелая нижняя челюсть, седая щетка бровей над острыми, будто лезвие, глазами. Даже пальто сидело на нем, как генеральский мундир.

— Здравствуй, Айдар.

Он сразу шагнул вперед, знаком показав сопровождающему, чтобы тот шел вниз, в машину. Прошел в гостиную, но садиться не стал, остановился у окна, заложив руки за спину.

— Как отец? Лучше?

— Спасибо, Линар Ибрагимович. Опасность миновала, но еще нужно окрепнуть.

— А он, небось, рвется из больницы?

По голосу старика я понял, что тот усмехается.

— Да. Вы же его знаете.

Я ждал, когда он приступит к главному. Тому, ради чего он приехал.

— И тебя знаю, Айдар, — тесть повернулся, полоснул лезвием глаз. — Или думал, что знаю. А ты меня удивил.