Книга Будешь моим, страница 56 – Дарья Беженарь

Моё тело подрагивает, внизу живота болезненно тянет — это странное, новое ощущение, одновременно и сладкое, и мучительное. Я выгибаюсь, стону, веду себя непонятно — кто я сейчас, что делаю? Но мне так всё нравится, что нет сил остановиться.

Ваня стягивает с меня трусики. Я немного напрягаюсь — он усыпил мою бдительность, и теперь я чувствую себя податливым пластилином в его руках. Полностью в его власти, и от этой мысли внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Вань… — стону я, закатывая глаза, когда его губы снова касаются моей кожи.

— Не бойся, — шепчет он, едва касаясь губами моего уха. — Ты просто погладила меня, а я просто поцелую. Ладно?

«Зачем тогда бельё с меня снимал?» — мелькает мысль, но она тут же улетает прочь, когда он проводит горячим дыханием по внутренней стороне бедра. И до меня только сейчас доходит, о каких «поцелуях» он говорил.

Его язык проходит по моим складкам — и это так ярко, так приятно, что перехватывает дыхание. Ваня продолжает кружить языком в самом нежном месте, то едва касаясь, то углубляясь, задавая ритм, от которого всё внутри сжимается и плавится одновременно.

Я перестаю слышать и видеть — всё плывёт перед глазами, вспыхивают красные точки, мир сужается до ощущений. Неожиданно всё моё тело передёргивает, волна наслаждения прокатывается от кончиков пальцев до макушки.

— О мамочки… — выдыхаю я, задыхаясь.

Лежу, довольная и уставшая. Сил даже сказать что-то нет — только сердце колотится где-то в горле, а дыхание всё никак не может выровняться.

Ваня ложится рядом, осторожно убирает прядь волос с моего лица. Его взгляд — тёплый, внимательный, полный нежности.

— Всё нормально? Тебе не плохо? — тихо спрашивает он.

Открываю глаза, встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь — широко, искренне, без остатка.

— Не-е-ет, — медленно выговариваю я. — Мне хорошо. Я сейчас полежу немножко… и хочу ещё.

Мои две недели у Вани и Тима сегодня заканчиваются. вечером возвращается Марат, и мне придётся уехать домой. Ну, ничего — никто ведь не запрещает мне приходить к мальчикам в гости.

Лежу с Ваней в кровати, устроившись на его груди. Глажу его плечо, провожу пальцами по руке. Он что-то мурлычет мне в волосы — тихо, расслабленно, почти по-кошачьи. Так не хочется вставать, собирать вещи… Хочется просто остаться здесь, в этом тепле, в этой тишине.

Ваня просыпается, гладит меня по спине — медленно, лениво, будто не до конца вышел из сна.

Поднимаю голову. Подползаю ближе. Целую — в челюсть. В губы. В скулу. Почему так грустно?.. Внутри всё сжимается. В горле — ком. Глаза щиплет. Почему так грустно? Внутри всё сжимается, в горле встаёт ком, а глаза невольно щиплет. Ну, мы же не навсегда расстаёмся, правда? Всё будет хорошо. Я в это верю…

Ваня переворачивает меня на спину и устраивается сверху. Лежим, целуемся — сначала легко, потом всё глубже, жарче. Чувствую, как он нежно проводит пальцами по талии и тянет мою маечку вверх. Обвиваю его ногами, прижимаю к себе ближе, целую в шею, чуть прикусываю кожу за ухом.

— Ты чё, охуел в край⁈ — вдруг раздаётся рев, похожий на голос брата. — Залез, сука, на мою сестру⁈

Мы испуганно смотрим в сторону звука. В дверях стоит Марат — красный, взъерошенный, с глазами, полными ярости.

— А ну вставай, блять, быстро! — рычит он.