Книга Будешь моим, страница 54 – Дарья Беженарь

Снова целуемся — на этот раз глубже, жарче. Его губы настойчивее, но всё так же бережно. Ваня проводит пальцами вдоль моего позвоночника, вызывая волну мурашек, затем запускает руки под одежду и аккуратно снимает её. Движения уверенные, но осторожные — будто он считывает каждое моё движение, каждую эмоцию.

Укладывается между моих ног, гладит грудь, целует — сначала в уголок губ, потом вдоль линии челюсти, к шее. Каждое прикосновение отзывается внутри сладкой дрожью. Мне очень хорошо — так, что перехватывает дыхание.

— Ванечка… — шепчу, задыхаясь. — Вань…

Он останавливается, приподнимается на локтях и смотрит на меня — внимательно, вопросительно.

— Я ведь… у меня никого ещё не было, — наконец произношу я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Никого? — переспрашивает он, слегка приподнимая бровь. Его голос звучит чуть хрипло, но в нём нет ни капли разочарования — только удивление.

— Никого, — подтверждаю я. — Ты… ты расстроен?

Ваня мягко улыбается, убирает прядь волос с моего лица, проводит большим пальцем по щеке.

— Нет… я счастлив. Значит, я буду первым и единственным?

— Получается, так, — киваю я, всё ещё немного робея.

Он молча перекатывается с меня и ложится рядом.

Смотрю на него, пытаюсь прочесть в лице хоть что-то.

— И что мы будем делать? — тихо спрашиваю я.

— Спать, — отвечает он с тёплой улыбкой.

— Просто спать? — в моём голосе невольно проскальзывает нотка растерянности.

— Мхм, — подтверждает он. — Ты же не хочешь торопить события, я правильно понял?

— Правильно, — киваю, и в груди разливается облегчение пополам с нежностью.

— Ну тогда спокойной ночи, — Ваня слегка сжимает мою руку.

— Спокойной ночи, — отвечаю я едва слышно.

Ложусь к нему на грудь, слышу мерное, спокойное биение его сердца. Он накрывает нас одеялом и целует меня в макушку.

Какой он понимающий, — думаю я, закрывая глаза. — Ванечка — самый лучший. Так тонко почувствовал мою неуверенность и не стал давить. Не попытался убедить или уговорить — просто принял мой выбор.

Утром просыпаюсь от того, что Ваня крепко меня к себе прижимает, бормочет что-то невнятное и целует в шею.

Закрываю глаза, лежу и улыбаюсь. Хочу так просыпаться каждое утро. Глажу его по руке, ощущая под пальцами рельеф мышц. В груди разливается тепло — такое простое, домашнее счастье кажется невероятно ценным.

Вспоминаю, что мне же надо ещё мальчишкам завтрак готовить. Тихонечко вылезаю из-под одеяла, стараясь не разбудить Ваню. Сажусь на коленки на кровати и смотрю на него: такой красивый. Прикрыт до пояса одеялом, тело у него, конечно, нереальное. Мысленно закатываю глаза на свою былую предвзятость: и почему я раньше кривилась от накачанных спортивных парней? Будто не понимала, что такая форма — это не дар, а кропотливый труд. Настоящее искусство.

Веду пальчиком по его прессу, осторожно, почти невесомо. Кожа тёплая, гладкая, под ней чётко проступают мышцы. Ваня открывает сонные глаза, заспанно улыбается.

— Что делаешь? — хрипловато спрашивает он, слегка прищуриваясь.

— Глажу тебя, — шепчу в ответ, продолжая водить пальцем по его груди, спускаюсь ниже, к линии живота.

— Можешь ниже погладить. Там тоже нуждаются в твоей ласке, — шутливо бросает он, но взгляд становится чуть более серьёзным, горячим.