Книга Будешь моим, страница 42 – Дарья Беженарь

И что, они так быстро прошли?

Почему тогда у меня не проходит?

Я тоже так хочу — раз, и забыл. Но не выходит. Особенно когда она теперь живёт со мной в одном доме, ходит по этим комнатам, готовит на этой кухне, смеётся в соседней комнате…

Иду во двор, к турнику. На улице накрапывает небольшой дождь, капли падают на лицо, но я не обращаю внимания. Подтягиваюсь — раз, второй, третий… До изнеможения, до дрожи в руках, до того момента, когда уже не могу поднять себя ещё раз. Хочу выбиться из сил, уснуть сегодня, не думая о ней.

Возвращаюсь в дом, иду в душ. Накручиваю холодную воду на максимум. Стою под струями, руки дрожат. Пиздец…

После душа надеваю шорты и накидываю полотенце на голые плечи. Выхожу из ванной комнаты и сталкиваюсь с ней в дверях.

Что, уже наговорились с Тимом?

Стою молча, пялюсь на неё. Она тоже смотрит на меня — не вызывающе, не обиженно, а как-то… по-тёплому, что ли?

— Можно мне пройти в ванную? — тихо спрашивает она.

Отхожу в сторону, пропуская её. Она заходит и закрывает дверь.

Опираюсь на стену, провожу рукой по голове.

И что мне делать со всем этим?

Захожу в свою комнату, падаю на кровать, лежу глядя в потолок. Дождь за окном усиливается, барабанит по стеклу — будто вторит ритму моего неспокойного сердца.

Ночью резко подрываюсь. Весь в испарине, в груди — колотняк. Фу-у-у, да что такое со мной?

Иду на кухню выпить холодной воды.

Захожу, наливаю в стакан воду. Руки трясутся, как у алкаша.

Блять… Выдыхаю и выпиваю весь стакан одним глотком.

Разворачиваюсь — и в этот момент на кухню заходит сонная Малика. В коротких розовых шортиках, больше похожих на трусы — она в таких и по улице ходит, чё уж там, почему бы и по моему дому не походить? Скольжу взглядом выше — и глаза округляются, чуть не вываливаясь из орбит. Белый короткий топик, под которым, ясен пень, нет белья, и оно, блин, просвечивает.

С трудом отвожу взгляд, сжимаю стакан в руке.

— Ой, — пищит она, увидев меня, трёт голые ступни друг о дружку.

Шумно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Иду мимо.

— В доме двое мужчин. Давай договоримся с тобой, что ты не будешь ходить по дому в нижнем белье, — говорю как можно спокойнее, но я ни хера не спокоен.

Она удивлённо хлопает своими длинными и густыми, как у куклы, ресницами:

— Надо же… Хоть что-то заставило тебя сказать мне больше одного слова за день.

— Ты меня услышала? — повторяю жёстче.

— Вань, на улице лето. Я сплю в удобной одежде. Я не знала, что, встав попить воды ночью, встречу тут мужчину, которого волнует, как я одета.

— Меня не волнует, — отрезаю я.

— Да что ты? — в её голосе звучит лёгкая насмешка, но глаза — серьёзные.

— Представь себе.

Скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю ей в глаза. Внутри всё горит, адреналин бьёт в виски.

— Я тебя услышала, Ванечка, — произносит она чуть тише, растягивая моё имя.

Меня ведёт от неё — от её близости, от её взгляда, от её запаха. Хочется прижаться, смять её сочные, как спелые ягоды, губы своими, целовать жадно, пока воздух в лёгких не закончится. Сжимаю кулаки, чтобы не сделать шаг вперёд.

Малика отводит взгляд первой и отходит в сторону, слегка поправляя край топа.

Не оборачиваясь, выхожу из кухни, иду к себе в комнату. Сердце колотится, как припадочное. Провожу рукой по лицу, пытаясь успокоиться.