Книга Стервочка Лиса, страница 41 – Лана Муар

— Кто тянет? Я? – обомлела я. – И какими ещё нафиг горшочками?

— Теми, которые «чистить зубы, писать и спать».

— Сволочь беспардонная!

— Я? И это мне говорит мартышка, вломившаяся в два дома без приглашения за один вечер, – хохотнул трактор в костюме и сделал приглашающий жест рукой. – Прошу, кошатница. Сейчас свободную от посторонних глаз комнату найдем и можешь лететь спасать кошек-мозгоклюек, горшки и голодных бабулек.

— У тебя десять минут, максимум, – поставила я ультиматум.

— Договорились, – кивнул шкаф-переросток и хитрожопо улыбнулся.

Открыл дверь, и я поняла, что хрен куда смоюсь, а в доме вряд ли найдется хоть один «свободный от посторонних глаз» закуток. Народа в нем было, как селедок в банке, и одна из них сразу же подошла к нам. Пипец

— Елисей, мой мальчик, – пропела приторно моложавая бабуля в струящемся платье в пол, явно перебарщивающая с пластикой, косметикой и чем-нибудь ещё омолаживающе-разглаживающим. Протянула свою морщинистую куриную культяпку Елисею, по которой я и поняла, что она бабуля, и потом посмотрела на меня. – Какая яркая и экстравагантная у тебя сегодня спутница, мальчик мой.

— Ох, вы меня явно переоцениваете. Мне до вас, как до Луны, – изобразила я реверанс и натянула на лицо самую милую улыбку, толкнув хитрожопого вруна кулаком в бок – ты у меня сейчас так взвоешь, гадина. – Пупсичек, ты нас не представишь?

— Анна Сергеевна, Забава, – прорычал на грани дозволенного приличиями Пупс. – Забава, Анна Сергеевна.

— Какое милое имя, – улыбнулась мне бабуся и следом шкафу-дегенерату. – Елисей, мальчик мой, я что-то не понимаю или пропустила? А как же та брюнетка, с которой ты приехал? Или это был не ты?

— Милый, тут есть ещё кто-то, кто хочет познакомиться с моим ангельским характером? – пропела я. – Боюсь, что Анна Сергеевна, – кивнула в сторону бабули, – не оценит, если я каждую твою секундную слабость начну поливать вином.

Бабуля расплылась в подобии улыбки, которая больше всего подходила под определение оскала, и по-старушечьи заквохала-засмеялась. Тронула меня своей культяпкой и, понизив голос до шёпота, посоветовала:

— Думаю, вину мы найдем более подходящее применение, а для таких целей, моя милая, фонтан подойдёт гораздо лучше. Пары минут хватит. Да и розы будет чем удобрить.

Едрить-колотить! А бабулька-то ещё та юмористка-чернушница, оказывается. Я с лёгкостью представила, как она помогает мне топить «конкуренток» в пресловутом фонтане, а потом, размахивая лопатой с профессионализмом потомственного копателя могил, роет очередную ямку за кустами розочек-гладиолусов. Обязательно с тем же смехом-квоханьем, доносящимся из-под инквизиторского колпака. Тихий ужас, но меня таким точно не испугаешь.

— Анна Сергеевна, а у вас роз много? – спросила я, поглаживая сдавленно хмыкнувшего Пупса так, будто успокаивала загулявшего и задолбавшего своими похождениями по самое не балуй кобеля перед кастрацией. – У нас этот вопрос в последнее время стал очень острым. Стоит только отвернуться, и какая-нибудь фифочка уже тут как тут. Даже сюда пролезть умудряются.

— Милая моя, когда я вас познакомлю со своим мужем, вы поймёте почему мне стало нравиться цветоводство. И не переживайте, мою оранжерею не зря называют самой большой, – понимающе кивнула она и посмотрела на «моего мужа». – Найдем пару свободных клумб, – тронула меня за ладонь и улыбнулась, – Что-что, а кобель у вас знатный. Даже моему фору даст.