Книга Стервочка Лиса, страница 155 – Лана Муар

Сергей Яковлевич Лиховецкий. Начальник службы безопасности Кабанюши. Невысокий, в сравнении с Елисеем вообще не вызывающий трепетого страха, что тебя сейчас одним пальцем отправят к праотцам, но мои ёжики пугливо шарахаются спрятаться подальше, на бегу составляя завещания. Я видела его в своей квартире, как на его приказы реагируют охранники. После, в гостях, узнала «домашнюю» сторону. Только никак не могла составить правильное впечатление. Ирма меня пугала, он тоже. Движениями. Такими же обманчиво ленивыми, выверенными, точными и плавными, словно вода огибает камушек, попавший на ее путь. Взглядом, проникающим куда-то под кожу, видящим чуть больше, чем все остальные. Просьбой поговорить не где-нибудь, а на кухне. И вопросом, как ко мне обращаться:

— … Забава, Забава Андреевна или Хозяйка?

Он спрашивает, убирая со стола недопитую бутылку вина, солонку, перечницу. Даже салфетки с зубочистками и те переставил, оставляя поверхность разделяющего нас стола абсолютно пустой.

Странная педантичность или что-то другое?

— Забава, – отвечаю, кутаясь в халат.

Хотя и чувствую, что выбери я Хозяйку, произнесенную с уважением, а не с неприкрытой издевкой в голосе, как у Ирмы, ничего не изменится, и разговор пойдет ровно так же. Лиховецкий просто предлагает наиболее комфортный для меня вариант. Опускается на стул, снимает запонки и выкладывает их перед собой:

— Думаю, вам будет интересно то, что знаю я. Это объяснит многое.

— Хорошо, – киваю я.

Он в Организации уже пятнадцать лет. Начал так же, как Твиксы, с мальчика на побегушках, постепенно поднявшись по карьерной лестнице, если так можно сказать, чуть выше. Дальше ему уже ничего не светит, как и Ирме. При упоминании женщины, я поеживаюсь, а Сергей Яковлевич предлагает кофе. Минутная пауза, кружка не может согреть холодные пальцы, и мне тяжело дается вопрос про резню в девяностых. А ответ убивает своей простотой. Да, было. Но он не застал, а отец Елисея… Возможно. При чем здесь он? Это его печатка, перешедшая к Лисовскому после единственной, почти удачной, попытки перехватить власть. Почему почти удачная? Потому что в Организации не прощают предательства, а один человек, тот, кто владеет печаткой, всегда неприкосновенен. Это аксиома. И только он может передать печатку своему преемнику. Добровольно. Что он и сделал в девяносто седьмом, когда Организация уже была везде и контролировала все. Политика, экономика, бизнес, черный рынок, мафия… Все. Абсолютно все так или иначе подчинялось одному человеку. И это был не президент. Хотя при желании отец Елисея мог им стать. По одному щелчку пальцев. Лиховецкий убирает кружку, скупо улыбаясь, пока я пытаюсь представить и осознать масштаб. Не получается. «А Елисей?» Скорее всего знает, он не говорил ничего. «Хитрый Лис». Смеётся. Только Гордей Степанович решил передать печатку сыну. Чтобы прикрыть. Такие решения не обсуждаются и не оспариваются. Если власть передана добровольно. Это аксиома. Сергей Яковлевич шутит, спрашивает: каково это внезапно оказаться всемогущей? Мне не смешно. Мне страшно. Страшно от того с какой легкостью Елисей отдал печатку мне… Это… «Да, это то, о чем вы подумали, Забава». Я реву, Лиховецкий протягивает платок.

— Зачем так?

— В больнице?

— Да.