Книга Стервочка Лиса, страница 116 – Лана Муар

— Пива… Купи пива и побольше, – выдохнула я и уже в который раз спросила, – Ты точно никого не убил?

— Нет. Очень хотелось, но нет. Буду через час. Целую тебя.

— И я тебя.

Положила телефон на стол, посмотрела на свои дрожащие пальцы и нервно захохотала. Что ж вы творите, ежики конопатые? Что ж вы творите, пофыркунчики ушастые?

Мурлык… Мурлык… Фыр-фыр-фыр… У меня нет ни одного подходящего слова, чтобы описать свое счастье. Мы сидим на диване в полумраке комнаты, отведенной под небольшой кинозал, на стене-экране идет какая-то комедия, выбранная наугад, а на столике стоит блюдо с пиццей и пиво. Так по-домашнему и так по-простому, что не верится. Я жмуруюсь от басовитого смеха, прижимаюсь плотнее и закрываю глаза, растворяясь в блаженстве. Мой кабанюшечка. Такой теплый и уютный, что хочется забраться к нему на колени и свернуться калачиком. Фыр-фыр-фыр… Кабанюшечка.

— Хочешь ещё кусочек? – спрашиваю и едва не задыхаюсь от мягкого прикосновения его губ к моей макушке.

— Если только попозже, Забава. Я и так съел столько, что пошевелиться не могу, а от ещё одного точно лопну.

— Хорошо, – выдыхаю и улыбаюсь от ласковой тяжести обнимающих меня рук.

Как же хорошо-то. Так хорошо, что мне остается только мурлыкать. Мурлык… Мурлык… Мурлык… Счастье ты мое необъятное. Как же я тебя ждала. Сама не знала, что жду, но теперь, оказавшись рядом, начала дышать по-другому, видеть по-другому, слышать по-другому. Будто до этого и не жила совсем, а сейчас выдохнула оставшийся воздух из груди и впервые вдохнула. Так глубоко, что закружилась голова, а сердце запнулось на мгновение и стало биться по-новому, в разы сильнее.

— Ты украл мое дыхание, теперь ты станешь моим дыханием, – шепчу, с жадностью вдыхая воздух, насквозь пропитанный самым лучшим запахом на свете. Запахом, который одновременно успокаивает и сводит с ума.

И я высвобождаюсь из объятий, чтобы усесться на колени Елисея и, запустив ладони под его футболку, отдаться вспыхнувшему безумию до конца. Мои пальцы медленно чертят по его рельефному торсу, приближаясь к широким до невозможности плечам, будто ни разу не прикасались к ним до этой минуты. Будто не чувствовали как обжигает ощущение каменеющих мышц на изучающие и почти невесомые прикосновения.

— Забава? – хрипит его горло, а из моего в ответ раздается восторженное и протяжное:

— О-о-о!

Я слышу как в воздухе начинают пощелкивать электричеством искорки, о которых говорила Жанна. Слышу их все отчётливей и, прикрыв глаза, начинаю видеть крохотные яркие вспышки, окутывающие нас двоих своим переливающимся мерцанием.

— Скажи ещё раз, – прошу я.

И стоит Елисею произнести мое имя, щелканье становится чаще и громче. Словно все свободное пространство вокруг в одно мгновение заполнилось парящей в воздухе искрящейся невесомой пыльцой. А мы вдыхаем ее, дышим ею, пропитывая этой магией каждую клеточку, перемешивая с каждой каплей крови.

Я тяну футболку Елисея вверх и он отбрасывает ее в сторону, замирая от моего завороженного взгляда. Кончики пальцев сами тянутся к его груди, покрытой витиеватым узором из частых росчерков шрамов, обводят самые большие из них, баюкая и поглаживая.

— Больно? – спрашиваю, когда он вздрагивает от очередного прикосновения.

— Нет. Просто сейчас… не понимаю, – Елисей ладонью прижимает мою к груди и несколько секунд молчит, прислушиваясь к своим ощущениям. – Щиплет легонечко. Не больно. Приятно так пощипывает. Будто щекочет. И тепло.