Книга Стервочка Лиса, страница 105 – Лана Муар

— Вправо! Нет, влево! Левым вниз! Да не вверх! Забава!

— Иди в задницу! Сам рули, если такой умный! Мама!!!

Вертолет дернулся назад, а потом резко спикировал на бегонию и, перемолотив лепестки цветов лопастями в труху, вырубился, запутавшись хвостовым винтом в тюли. Я забрал пульт из трясущихся рук Забавы и выключил его от греха подальше перед тем как отдать ошалевшему от такого пилотажного мастерства Петьке.

— Так. Подержи пока и ничего не крути. Сперва Фею успокоим, а потом я тебе все объясню, – притянул свою стервозинку к себе и крепко обнял. – Все хорошо, Забава. Наплюй на цветок, новый купим. Он у Жаннки все равно нормально не рос.

— Козлина! Ты специально его выпустил! – прорычала она, выворачиваясь.

— Мне делать больше нечего? – стал заводиться я.

— А я откуда знаю? Может и нечего! Я же говорила, что не умею, а ты, кабанина… – посмотрев на Петьку, смотрящего на нас с открытым ртом, Забава притихла и, откашлявшись, произнесла. – А сейчас маленькие мальчики ушки закрывают и отворачиваются на минутку, пока добрая Фея одному особо умному дяде зубки проверит и пересчитает. Хорошо?

— Ага, – кивнул он и развернулся, зажимая ладошками уши.

Забава набрала полную грудь воздуха и только приоткрыла рот, собираясь высказать все о моей истинной натуре, как Лиховецкие сдавленно прыснули и захохотали, словно припадочные, и мы не сговариваясь посмотрели на них с немым вопросом.

— Какого черта, Лихой? – спросил я, когда Серёга проржался и перестал колотить себя ладонью по бедру.

— Наконец-то! – выдохнул он, вытирая выступившие слезы, и помотал головой. – Отмучались.

— Чего? – протянул я.

— Да тебе не понять, Лис, – отмахнулась Жанна. Осторожно выпутала вертолет из тюли, стряхнула с него цветочное крошево на пол и отдала Петьке. – Иди у себя в комнате запускай. Только осторожно.

— Ага! – Петька кивнул и с улыбкой от уха до уха полетел в детскую постигать азы пилотажа.

— Неужели это счастье наступило? – спросила Жанна, взяла горшок с прореженным цветком и на вытянутых руках понесла его на кухню.

— Лихой, мне одному кажется, что вы тут вдвоем угораете черт пойми с чего? Колись давай!

— Да что тут скажешь? Моя любимая тещенька притараканила эту бегонию, будь она проклята, чтобы нас никто не сглазил, а у нас с Жаннкой от одного ее запаха голова трещит. И вроде выкинуть не выкинешь, чтобы не обидеть, и лишний раз подумаешь перед тем как в комнату зайти. Так что, считайте, спасли, и с нас причитается, – Серёга пожал руку мне, потом поцеловал руку Забавы и, подмигнув, посоветовал. – Тещу в дом не пускайте хозяйничать.

— Обойдется, – хмыкнул я. – В моем доме хозяйничать будет только одна женщина – моя жена. Ты как на это смотришь, Забава?

— Я? – изумленно спросила она.

— Ты. Представь себе ситуацию, что ты моя жена. Пока чисто теоретически, но черт его знает, вдруг согласишься.

— В смысле, согласишься? Ты совсем кукухой поехал?

— Я же говорю, что пока представим, а потом посмотрим, – приобнял ее за талию и промурлыкал первые аккорды марша Мендельсона.

Забава только покрутила пальцем у виска и тихонечко прошептала Лиховецкому:

— Этому фантику больше не наливайте, пожалуйста. Готов.

— Может, тогда десерт?

— И черный кофе покрепче господину Лисовскому, если можно, – Забава посмотрела мне в глаза и с ехидной улыбочкой добавила, – Я никогда в жизни не выйду замуж за алкаша. Вопросы, господин Лисовский?