Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 46 – Юлия Стешенко

— Ну бьер-то зачем… — тоскливо вздохнул Торвальд. — Вон брусника моченая стоит, ей бы швырнула. Все равно эту дрянь никто жрать не станет.

Глава 17. О любви до гроба и после

— Говоришь, без жены тосковал? — прошептала Ива, указав глазами на Кальва. Торвальд виновато пожал плечами. Как-то оно действительно все… ну-у-у… не очень-то на тоску по любимой супруге походило.

Похоже, хеллев Кальв набрехал. А Торвальд поверил, как пятилетка в бабкину сказку. Одиноко ему, грустит он… Ага, как же. У Ингунн жопа шире, чем этот стол. Загрустишь с такой, как же.

Но зачем тогда Мар поднимать было? Во-первых, это расходы. Альдис не дура ведь за бесплатно работать. А во-вторых… И так ясно, что во-вторых. Ну какой дурак мертвую супругу приглашает в дом, где с живой любовницей кувыркается?

Какой-какой… Кальв. Дубовая ты голова.

Значит, хотел он чего-то от Мар. Важного очень. Настолько важного, что здоровьем рискнуть не побоялся. Мар и при жизни женщина суровая была, такой что кувшин швырять, что топор.

— Думаю, дело не в тоске, — так же шепотом, склонившись к Иве, ответил Торвальд. И повернулся к Мар.

Умница Ива нашла правильный подход. Теперь нужно развивать успех.

— Сожалею, что не удалось отведать вашей еды. Уверен, она была бы намного приятнее вот этого, — Торвальд небрежно махнул в сторону упокоившегося в соломе гуся.

— Уж не сомневайся, — хмыкнула Мар. — Гусь птица особая, к нему подход нужен. Только последний дурак, — она выразительно поглядела на Кальва, — гуся накануне празднества забивает. Нужно заранее, денька за три. Чтобы полежал, подумал, потом в бьер его на сутки, да травок туда, да чесночка… И приварить сначала, только потом жарить. Тогда мясо сочное будет, нежное.

— Вы совершенно правы! — истово закивал Торвальд. О гусях он знал только, как их рубить и как есть, но прямо сейчас это не имело значения. — Моя мать, благородная Финна, говорит то же самое.

— Вот! Твоя мать разумная женщина, — с достоинством склонила голову Мар. — В отличие от твоего отца, но что тут поделать. Дети не выбирают родителей…

Торвальду очень хотелось возразить, но… Хорошо с живым воином спорить. В морду дал — и переубедил. А с мертвой старухой что делать? Да еще в доме, который для нее что твой склад оружия. Пока она капустой швыряется, еще ладно. А ну как за сковородки примется? Или за тесаки?

— Вы исключительно мудрая женщина, — глубокомысленно заявил Торвальд. Связи с предыдущими словами не было никакой, но если ты хвалишь собеседника, связь не обязательна. А поскольку этот собеседник был хоть и старой, но женщиной… Торвальд посмотрел ей в глаза, склонил голову набок и медленно улыбнулся. — Кальву повезло, что у него такая разумная и привлекательная супруга.

Правда, немного мертвая, но не будем о грустном.

— Не понимаю, как он мог променять вас на… Как ее там… Исгерд? Ингрид? Не могу вспомнить. Имя какое-то неприметное. Да и девица, в общем, тоже звезд с неба не хватает. Вы уверены, что здесь не ошибаетесь?

— Я? Ошибаюсь? — гневно всколыхнулась Мар. — Туви, мальчик мой…

О! Уже Туви! Все-таки некоторые вещи работают безотказно. И неважно, сколько женщине лет — восемнадцать или восемьдесят.

— Я сама этого козла душнОго на горячем-то прихватила, — Мар обвиняюще тыкнула пальцем в Кальва. — Прямо на прошмандовке этой! Захожу я, значит, в сарай, а он ей юбку на голову задрал, раком поставил — и трудится так, как в пахоту не трудился! А эта потаскуха аж глаза от удовольствия закатывает!