Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 185 – Юлия Стешенко

Успевал.

Но не успел. Белый свет ударил в бок тараном, впечатал в землю и потащил. За белым пришел золотой, потом синий и красный, воздух наполнился странным ритмичным воем, криком и руганью. В небе раскрылся пылающий огненный глаз, стало светло, как в полдень — и Торвальд увидел людей в одинаковой синей одежде. Можно было подумать, что это предсмертный бред — но очкарик их видел тоже. Взмахнув руками, он что-то выкрикнул, золотая волна устремилась к синерубашечным — и брызгами разлетелась о гигантский зеленый щит, наглухо перегородивший двор. Золото, стекая по нему, падало в траву, и трава горела, огненные дорожки весело разбегались по лужайке, словно весенние ручейки.

Торвальд, помянув чью-то мать и ее нескромное поведение, прыгнул, прикрывая собой Иву. И очень вовремя прыгнул. Потому что щит расплылся зеленоватой дымкой, из нее шагнула хмурая тощая тетка, замахнулась, и в очкастого полетел сияющий изумрудный шар. Поганец оказался на диво проворным. Отскочив в сторону, он увернулся, хотел было ответить привычной уже стеной золотого света, но сбоку вывернулся долговязый белобрысый мужик. Вскинув руку, он прицелился в очкарика странной шутковиной, воздух хлестнули то ли хлопки, то ли щелчки. Торвальд сроду не слышал такого звука. Очкарик прикрылся светом, начал оборачиваться в него, словно в кокон. Но хмурая ведьма снова замахнулась. В золотую скорлупу врезалась зеленая молния. Оглушительно грохнуло, с кустов посыпались листья, и Торвальд отчетливо ощутил, как земля под ним дрогнула. Очкарик отшатнулся, запнулся и плюхнулся на задницу. В то же мгновение белобрысый сделал шаг вперед, приставил к его голове непонятное оружие и… Хлопок прозвучал безобидно, даже нелепо. Из затылка очкастого плеснуло. Накренившись, он мягко осел набок и застыл кучей тряпья. Хмурая ведьма удовлетворенно кивнула.

— Эту не трогайте! — рявкнула она, указывая на съежившуюся в траве седую курицу. — Нужно же хоть кого-нибудь допросить. Дом осмотрите, придурки! Где вольер? Вы нашли вольер? Девки там? Вот черт… — скривившись, она оглядела алтарь, на котором обмяк окровавленный труп. Юбка у шлюхи задралась, обнажив узкую полоску трусов. Торвальду почему-то вдруг захотелось встать, подойти и одернуть эту гребаную юбку. Потому что шлюха, не шлюха, но нехорошо это — вот так вот на женщину смотреть. Тем более на мертвую, которая сама себя обиходить не может.

Отчетливо прихрамывая, ведьма устремилась вглубь двора, к загородке — туда, где уже звучали голоса синерубашечников.

— Ты как? Живой?

Торвальд поднял голову. Белобрысый возвышался над ним, словно колокольня над кладбищем.

— Живой…

Торвальд медленно сел, вытер лицо ладонью, с удивлением обнаружив на ней кровь. И когда только морду разбить успел? Вроде же целая была… Ива вяло шевельнулась. Приподняла голову, обозрела разрушенный, пылающий двор и перевернулась навзничь.

— Охренеть. Хорошо же мы за алтарем съездили.

— Так это ваш алтарь? — выгнул бровь белобрысый. Рожа у него была круглая, как у коренного ангмарца, и до изумления смазливая.

— Наш. То есть мой. Эти сучьи выродки его сперли, — поделился выстраданным Торвальд. Белобрысый совершенно не походил на пришлого и даже, наверное, колдуном не был. Приятно все ж таки нормального человека встретить. Тем более в этом безумном мире.