Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 174 – Юлия Стешенко

— Ты думаешь?

— Уверен. Если Марси начнет убивать всех, кто не готов ради него сдохнуть, то скоро останется в одиночестве. А с кем же тогда торговать?

— А. Да. Действительно, — слабо улыбнулась Ива. — Ну, тогда поехали. На Речной спуск.

— Поехали.

Глава 45. О топорах, магии и случайных встречах

Реки здесь не было. Точнее, была, но где-то совсем далеко — Торвальд ощущал влажное дыхание ветра, пропахшего гниющей травой и тиной. Здания тянулись вдоль дороги — странно низкие для этого мира, всего лишь двухэтажные. Вокруг домов зеленели деревья, кое-где лаяли собаки. Почти как в Грейфьяле, только гусей и коров не слышно было.

Ива вела повозку медленно, вглядываясь в номера на воротах.

— Пятьдесят два, пятьдесят четыре…

Поначалу идея нумеровать дома показалась Торвальду странной. Зачем? Намного удобнее запоминать владельцев. Дом тридцать один — ну что это такое? А дом, в котором живет Торстейн — это… ну… дом в котором живет Торстейн!

Но потом, когда счет перевалил за сотню, Торвальд понял: нет. Все правильно. Нумеровать дома удобнее, чем запоминать жильцов. Потому что такое количество людей запомнить нельзя.

Боги. Если в одном доме живет… ну, скажем, человек десять-пятнадцать. А Марси назвал номер двести сорок восемь — и вряд ли он последний на улице… Получается… Получается, что улица в триста домов — это три-четыре тысячи человек! Одна-единственная улица! И их в этом городе… их… их до жопы! Три Грейфьяля влезут, и еще место останется.

А если прикинуть, сколько таких улиц в городе… И дома на них в десять, в пятнадцать, в тридцать этажей… Ужас. Не город, а муравейник какой-то. Невообразимая прорва народу, даже цифр таких не существует, чтобы это множество передать. Немудрено, что они по другим мирам расползаются. В такой тесноте жить — это ж рехнуться можно.

— Ты думаешь, Марси сказал правду?

— А? — вынырнул из размышлений Торвальд.

— Я говорю, Марси запросто мог соврать. Ты что, действительно ему веришь?

— Ну да. Марси человек осторожный. Торговец, а не воин. Зачем ему лишний риск?

— Логично… — Ива, вывернув голову, проводила взглядом очередные ворота. — Двести двенадцать. Значит, правильно ты в ломбард зашел. Хотя мне, честно говоря, показалось, что жестковато. Перебор для блефа.

— Так я и не блефовал.

— В смысле?

— В прямом. Если бы охранник всерьез попер, я бы ему бошку свернул.

— Серьезно? — обернулась к нему Ива. Глаза у нее стали огромными, как плошки.

— Конечно. А что еще с ним делать-то? — не понял Торвальд. Играть можно с задохликом шепелявым. Он собственной тени боится, чуть-чуть пугани, и выложит все, как родной мамочке. Но эти, в ломбарде, дело другое. Там люди серьезные, с пониманием. Торвальд разницу видел совершенно четко, но объяснить ее Иве не мог.

— Ага. Конечно. Что еще с людьми делать. Только бошки сворачивать, больше нечего, — Ива мотнула головой, словно стряхивая с волос воду. — О! Двести сорок восемь!

Мигнув фарами, она свернула в сторонку, туда, где расползлась по земле черная клякса тени. Машина нырнула в нее, словно осьминог в чернильное облако. Торвальд, закинув руку за спину, вытащил из-под рубашки нож.

— Эй! Ты чего? — тут же взвилась Ива. — Нужно сначала разобраться!

— Ладно. Как скажешь, — Торвальд снова убрал нож за спину. — И как же ты хочешь разбираться? Мы заглянем к этим почтенным людям в гости и вежливо побеседуем?