Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 138 – Юлия Стешенко

— Ты как? — повернула к Торвальду сосредоточенное лицо Ива.

— Я? Я… в порядке, — ответил Торвальд — и понял, что не врет. Внизу все так же темнел камень площадки, утыканный разноцветными шкатулками повозок. Но эта картина больше не вызывала трепета. Ну камень. Ну внизу. И что? Можно подумать, он никогда сверху на камни не смотрел.

Боги. Какие же глупости временами в голову лезут.

— Значит, полетели? — Ива все еще осторожничала, боялась испугать гостя новым развлечением. Это было обидно — ведь сама Ива ничуть не боялась. Девица не испытывала страха! А он… Воин, хирдмен, наследник престола! Торвальд почувствовал, как щеки наливаются жаром.

Твою мать. Позор-то какой. И винить некого, кроме себя.

Торвальд посмотрел вниз. Посмотрел на Иву. Широко, радостно улыбнулся.

— Конечно же, полетели! — воскликнул он так энергично, словно всю жизнь только об этом и мечтал.

А Ива поверила. Вот просто взяла и поверила. Расцвела, заулыбалась в ответ, будто дорогой подарок получила. И плавно выкрутила свой хомут. Нос повозки пришел в движение, медленно разворачиваясь в сторону от домов.

«Ага. Хомут — это такое кормило», — утвердился в своих подозрениях Торвальд. Правда, женщина не может быть кормчим… Но Ива за хомут держалась крепко, оживленно поглядывала по сторонам и в целом выглядела очень уверенно. А значит, понимала, что делала.

Женщина! Кормчий! Не рыбачка, тянущая в лодку сети. Не толковательница примет, предсказывающая, когда отправляться в путь. А кормчий, мать твою! Кормчий! Если бы старый Дагстюр увидел, что его драгоценным драккаром управляет баба, помер бы от изумления.

Но Ива о собственной исключительности не подозревала. Легко, почти небрежно она закончила разворот и перехватилась немного иначе, уперлась большими пальцами в крестовину кормила. Надавила — и повозка медленно, плавно начала наращивать скорость. Лежащая далеко внизу земля заскользила назад — мелькнули и исчезли площадка, лестница, крыльцо дома, из которого они недавно вышли. Улица текла, словно река золотого огня. Ива подняла машину еще выше. Теперь вместо одной улицы Торвальд увидел целую их сеть — свет струился по ним, словно кровь по венам, мерцал и пульсировал. Горели рыжие точки фонарей, ехали повозки, вспыхивали пестрыми искрами стены зданий. И все это великолепие окружала вязкая темнота наступающей ночи.

Словно смотришь на тысячи самоцветов, рассыпанных по черному бархату.

Торвальд забыл о пустоте внизу, забыл о кормчих, забыл о Дагстюре. Он просто смотрел не отрываясь, как плывет внизу сказочный, небывалый мир, сплетенный из темноты и света. Время от времени мимо проносились другие повозки, тоже усыпанные огнями. Словно жуки-светляки в летнюю ночь. Торвальд открыл было рот, чтобы спросить, зачем так обильно украшать металлические коробки. А потом сообразил, что никакое это не украшение. Это сигнал. Такой же сигнал, который зажигают в ночи над скалами, чтобы предупредить мореходов: «Осторожно! Остановитесь, пока еще можете!».

Столкновение на высоте птичьего полета смертельно. Хотя… А что не смертельно на высоте птичьего полета?

Ива что-то сказала, но Торвальд не расслышал. Хотел переспросить, но бархатный ларец ночи качнулся, земля понеслась навстречу, и Торвальд понял — они снижаются.