Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 137 – Юлия Стешенко

Вот этим медведем Торвальд себя и ощущал. Огромным, нелепым и непоправимо чужим. Люди текли вокруг пестрой рекой, о чем-то разговаривали, смеялись, спорили. Две девчонки в ярких штанишках, облегающих ноги, словно вторая кожа, врезались Торвальду в спину, обогнули его с двух сторон, запрокинув головы, словно дятла в кроне дерева высматривали. И убежали, заливисто хохоча. Ива проводила их неодобрительным взглядом и взяла Торвальда за руку.

— Здесь смотреть нечего, — она сделала неопределенный жест, очертив им возносящиеся в небо дома, фонари, разноцветные мерцающие надписи. — Двинем в центр. Там интереснее. Пошли. Вон там манопланы стоят. На автомобиле ты уже ездил, на манорельсе ездил. Теперь полетаем!

Резко свернув, она потащила Торвальда в сторону, взбежала по узким ступеньками. И вышла на широкую ровную площадку. Там стояло несколько повозок — Торвальд уже научился их отличать по общим признакам. Все до единого повозки пришлых походили на металлические коробки, в которые вделали стеклянные окна. И поставили на колеса.

Хотя конкретно у этих колес не было. Только широкое, толстое днище, словно коробку на подушку поставили.

— Сейчас, — Ива приложила амулет к двери ближайшей повозки. Внутри мигнули огни, раздался мелодичный звук — словно ударились друг о друга два стеклянных кубка. И дверь приглашающе распахнулась. Ива скользнув внутрь, умостилась в кресле — на том же месте, которое занимал слуга-возница. Торвальд сунулся было за ней, но Ива предупреждающе вскинула руку.

— Не сюда, с другой стороны.

Перегнувшись через пустое кресло, она распахнула вторую дверь. Торвальд, согнувшись сушеным сморчком, влез внутрь. И оказался в крохотном, словно кошель, пространстве, таком тесном, что не повернешься. Двинешь одной рукой — толкнешь Иву, двинешь другой — высадишь окно. Ноги упирались в длинный выступ, испещренный колдовскими устройствами и знаками, голова — в низкий потолок.

Прежде чем Торвальд успел выразить недовольство эдаким неудобством, Ива ткнула в какую-то кнопку. Приборы ожили, замигали разноцветными огоньками, заплясали стрелками. Из круглого выступа высунулась штуковина, отдаленно напоминающая хомут, только без верхней части. Небольшая такая скоба, закрепленная на металлическом штыре.

— Ну что? Готов? — улыбнулась Ива. И потянула хомут на себя.

Мир вздрогнул, покачнулся и плавно скользнул вниз. Сначала Торвальд не понял, что происходит. Просто не поверил своим глазам, подумал — мерещится. А потом… Потом отрицать реальность было уже невозможно. Повозка взлетала. Медленно и неудержимо воспаряла ввысь, словно пузырек воздуха в толще воды. Каменная площадка удалялась, уменьшаясь в размерах, а вместе с ней и другие повозки — из здоровенных стальных коробов они превратились сначала в коробки, потом в коробочки. Торвальд вдруг осознал, что парит выше деревьев, просто висит в воздухе между землей и небом. Высоко. Очень высоко. Расстояние ощущалось всем телом — огромная, голодная пустота, убийственная. Дыхание перехватило, голова закружилась, пальцы сами собой вцепились в кресло, сминая бархат обивки. А потом пришло осознание — словно холодной водой в лицо плеснули. Если повозка сейчас упадет — они же умрут. Просто умрут, разобьются о камень. Ну и чего тут пугаться? Если Торвальд не боится плавать по морю. Не боится стоять под дождем из стрел. Не боится обнажить меч против многочисленных и умелых врагов. Так какого же хелля он сейчас трясется? Смерть есть смерть, и эта — не худшая.