Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 35 – Ауриния Лавр

Или нет? Я рассказала об отказе от его «предложений». Но я не рассказала всего. Не рассказала о том, что было после.

Утром, когда Максим ушел на встречу, я набралась смелости и нажала на ссылку. Она вела на частный облачный сервер. Там лежала папка с несколькими файлами. Фотографии. Старые, сделанные на простой цифровой фотоаппарат. На них — я. Мне лет девятнадцать. Я в дешевом баре, на столе — стаканы с каким-то коктейлем. Я улыбаюсь, но глаза пустые, испуганные. Рядом со мной — мужчина. Не Евгений Колесников. Кто-то другой. Крупный, с неприятным лицом. На одной из фотографий его рука лежит на моем бедре. На другой — он наклоняется ко мне, а я отстраняюсь.

Под фотографиями — сканы документов. Заявление в полицию. Мое. Датированное восемь лет назад. Заявление об изнасиловании.

Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Дыхание перехватило. Я думала, что похоронила это навсегда. Что никто, никогда…

В заявлении были вымараны все имена, кроме моего. Было видно, что дело было закрыто «за отсутствием состава преступления». Типичная история. Его слово против моего. У него были связи, деньги. У меня — только шок и стыд.

Я никогда никому не рассказывала. Даже маме. После этого я бросила университет на год, уехала из города, сменила номер, пыталась начать все с чистого листа. Потом вернулась, доучилась, устроилась на работу. Встретила Евгения Колесникова, и его домогательства показались мне мелочью по сравнению с тем кошмаром. Я стала сильнее. Жестче. Научилась давать отпор.

Прошлое, которое я считала похороненным, снова настигло меня.

Звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Незнакомый номер.

— Алло? — мой голос прозвучал хрипло.

— Ну что, Катюша, получила мое «напоминание»? — в трубке прозвучал сладкий, ядовитый голос Ольги. — Интересные фотографии, правда? И документики… Такое впечатление, что ты не совсем честна с нашим Максимом. Он ведь думает, что ты белая и пушистая жертва обстоятельств? А тут… такое темное пятно.

— Что ты хочешь? — прошептала я, чувствуя, как меня тошнит.

— Хочу? Я хочу справедливости! — ее голос резко сменился на злобный. — Он унизил меня, вышвырнул как ненужную вещь! А теперь разыгрывает из себя романтика с какой-то… испорченной девочкой. Это несправедливо. Он должен знать правду. Или…

— Или что?

— Или ты сама уходишь. Немедленно. Исчезаешь из его жизни. И я забываю, где лежат эти файлы. Выбирай, милая. Либо он узнает, что его «невинная» Катя подавала заявление об изнасиловании (скандал, а?), либо ты сохраняешь остатки достоинства и уходишь тихо. У тебя сутки.

Она положила трубку.

Я сидела, обхватив голову руками. Паника и тошнотворный ужас парализовали меня. Она не шутила. Она выложит это все в сеть, отправит Максиму, в редакции. Меня растерзают. Его репутация будет запятнана связью со мной. А самое страшное… как он отреагирует? Узнает, что я скрывала от него такое? Подумает, что я обманщица? Что я не та, за кого себя выдаю?

Я любила его. И мысль видеть в его глазах отвращение, разочарование, недоверие… была невыносима.

Может, она права? Может, уйти — лучшее решение? Сохранить ему лицо. Сохранить тот светлый образ, который он создал обо мне.

Я собрала несколько вещей в сумку. Написала ему сообщение: «Мне нужно уехать. Ненадолго. По семейным обстоятельствам. Не ищи. Я свяжусь.» Ложь. Гнусная ложь.