Книга Глубже моря любви, страница 59 – Макс Линн

— Позвоню тебе в субботу. Будешь праздновать?

— Не особо. Настроения вообще нет. Ноль. Маре и Дмитар приедут. Куда от них деться? Поддерживают меня по полной программе. Не быть же неблагодарным. Сделаю мясо на гриле. А так... Как тебе объяснить? Сил мало еще. Будто у меня в легких не пулю и опухоль заодно вырезали, а и души кусок прихватили, не забыв посыпать солью там, где не хочет заживать... Мой пес пострадал из-за меня. Этот нелюдь убил ни в чем неповинную собаку. Горка защитить меня пытался. Малыш... Как моей словачке теперь сказать, что я не уберег его, ума не приложу. — признался я старшему Хорвату. — После расставания с Мишкой не ладится как-то всё. Чуть не погиб. Выжить-то сумел, а внутри — не пойми что творится...

— Крепись, Томи! Как получше будет и решишься смотаться перед сезоном в квартиру в Загреб, заедь к нам в Задар. Марике ничего не покупай. Приди и взгляни, как твоя крестница подросла... Но не балуй подарками. И так верховодит нами, как принцесса...

Разбередив друг другу вконец душу, я и Златан попрощались.

А в субботу после обеда, когда солнце, подыгрывая моему желанию теплой погоды, показало всю свою весеннюю жаркость, к вилле подкатил Винко с женой.

— Зачем подарок? — состроил я мину, беря какой-то длинный конверт.

— Здесь от нашей семьи, а еще от Милана и Златана тебе! Посмотришь потом. — поспешил успокоить меня давний приятель из управления полиции Задара. — Боро, кстати, тоже притерся к этому междусобойчику, пообещав потом на практике тебе помогать.

— Заинтриговал! Что с моей просьбой? — напомнил я Винко. — Скажи мне правду. Как на духу, слышишь? Мне никаких подарков не надою. Только твои честные слова. К моей днюхе они станут лучшим презентом.

— Не расстраивайся так. Да, Томи. Подтверждаю. Узнали мои знакомые в аэропорту. Регистрировалась. Прилетала твоя Михаэла Ковачева-Зубичева. — тоном, в котором явно звучало сейчас сомнение: зря или нет сообщил? — Только барбе Ивану не говори! Он всех оплел паутиной секретности. Не знаю, как до сих пор народ держится. Из уважения к нему и, чтобы не навредить здоровью. Слышал я, что в тот же злополучный день ваша добрая знакомая умерла. Помню её чесницу* на твоей с Михаэлой свадьбе! Какая красота...

Он ухмыльнулся, видимо, представив время нашего с Мишкой венчания, традиционные обряды с зелеными яблоками в купели или еще что-то...

А я, будто скинувший камень с души, допытывался дальше:

— Долго была?

— Со дня покушения на твою жизнь. Улетела, как спасла тебя в палате, когда эта сволочь приходила завершить несделанное. Мишико подняла такой крик, что пол-клиники слышало и переполошилось. Зато убийцу арестовали. Дальше сам знаешь. Не пропусти суд!

— Крик, говоришь? Батя, походу, даже моего хирурга упросил молчать. Зачем? — схватившись руками за голову, воскликнул я, а потом осекся.

Как раз показался мой принарядившийся к сбору гостей на вилле старик с Морой и мы замолчали.

Жена Винко, спустившаяся сначала к воде, теперь вернулась и о чем-то общалась с Иванной, только что расставившей тарелки и приборы на столе.

Пока мой приятель и тата пожали друг другу руки в приветствии, я отошел к грилю. Проверил на решетке над жаром первую часть мяса, распространяющего не только по двору, но и по берегу с ветром ароматный аппетитный дымок. Его учуяла парочка котов, расположившихся в ожидании угощения на каменном заборе со стороны усадьбы соседей Бркичей.