Книга Глубже моря любви, страница 286 – Макс Линн

Он помолчал, будто снова увидел операционный блок и пациентку на столе...

— Кесарево провели. Дали детям шанс. И одновременно удерживали сердце — без этого спасать было бы некого. Мы дотащили. Но цена победы — её кома. Мозг слишком долго оставался без кислорода. Я не стану обещать, что твоя Михаэла вернётся к прежнему состоянию. Память, речь, движения — может восстанавливаться по крупицам. Или не получится. Совсем. Не стану обманывать. Кроме того, после комы предстоит непростая и долгая реабилитация. Поэтому, не жди чуда, а наберись терпения.

Томи сглотнул, не сводя глаз с Мишико. Казалось, если отвернётся или просто моргнёт — она исчезнет.

— А дети… — голос дрогнул, и он сам не узнал его. — Где они?

Марин положил ладонь ему на плечо.

— Двое малышей находятся в отделении неонатальной интенсивной терапии. Их сразу перевели туда, где за самыми маленькими следят особенно внимательно. Они крошечные, нереальные. Помещены в инкубаторы, которые зовут «topla krevica». И это правда: кроватка греет, дышит за них, держит на этом свете, пока малыши учатся жить. Они борются, Томи. Каждую секунду.

Бывший пациент Якшича поднял на своего хирурга глаза, в которых стояли слёзы.

— Я должен быть сильным, — прошептал он. — Ради них. Ради неё. Спасибо!

Марин чуть наклонил голову. В его взгляде не было ни жалости, ни фальшивого утешения — только честность и ненавязчивая поддержка.

— Dobro, — сказал он просто. — Этого достаточно. Быть рядом — уже борьба. А мы будем делать всё, что можем.

Хорват кивнул. Снова посмотрел на Мишико — и потом в ту сторону, куда увезли детей, туда, где за стёклами другого отделения спали малыши в своих «topla krevicica».

В их маленьких тёплых мирках.

Пусть пока без мамы.

Но с надеждой на будущую трогательную и долгожданную встречу.

— Hvala!

Хирург Якшич тихо выдохнул, будто с его плеч упала тяжесть.

— Nema na čemu, — произнёс почти шёпотом. — Но спасибо за эти слова. Иногда именно они держат всех нас на плаву… А еще, хочет сказать, что у вас интересная семья. То у вашей палаты дежурили полицейские и частная охрана, то здесь, Михаэлу взяли под крыло SOA.*

Томислав вспоминал тот разговор со своим бывшим хирургом и лечащим врачом много раз. И теперь снова, пока ехал с отцом в лифте…

На парковке хорват подумал, что лучше сразу поговорить с другом.

— Папа, ты посиди в машине, я перенаберу номер Милана...

— У Кайи случился внутренний надрыв и её мучают панические атаки. Причем, ни с того ни с сего — дома! В четырех безопасных стенах. Она посещает психолога. — с заботой в голосе сообщил друг по телефону, после короткого объяснения от Томи, — пока без особых новостей из-за продолжающейся комы у прооперированной Мишико.

— Моя маори жалеет вообще о поездке в Европу. Ранение твоей Михаэлы сказалось и на Кайе. У меня полон рот забот о сыне и жене. Разрываюсь между домом, работой и нашими бесконечными родственниками из племени...

Хорват молча выслушал Мило и попрощался.

Друг в Новой Зеландии жаловался, что разрывается. Себе позволить подобное Томи не мог. Он не разрывался и не разменивался на неважное.

Каждый день планировался с точностью до минуты. С целью — не упустить ни одной мелочи, к примеру, завтра помочь собраться, не забыть поделку из шишек на конкурс, а потом отвезти Бахрама в детский сад. Затем успеть главное — по накатанному пути от центра Загреба до холма, называемого местными Rebro, проведать Мишико в клинике.