Книга Любить меня - плохая идея, страница 74 – Чарли Ви, Саша Яр

— Твою мать, — выдыхает он. — Ты петь умеешь? Ну-ка, спой ещё раз.

Я начинаю снова. И на второй строчке Макс ловит мой ритм, подхватывая мелодию на гитаре. Мягко, аккуратно, создавая идеальный фон для моего голоса.

— Я в правильных нотах не нуждаюсь, — пою я, чувствуя, как слова сами слетают с губ.

— Я в твоих аккордах растворяюсь.

Макс ударяет по струнам, возвращая драйв, но теперь он не перебивает меня, а сливается с моим вокалом в единое целое.

Это звучит… нереально.

Сол резко глушит струны. Глаза у него горят сумасшедшим блеском.

— Это охеренно, Вика, — он вскакивает со стула. — Твой вокал на фоне моего куплета. Этот контраст. Это просто разъёб! Давай запишем это прям сейчас. Вместе.

Я смущённо пожимаю плечами. Не могу понять, он серьёзно сейчас в восторге или просто пытается меня приободрить. Мама говорила, что я не пою, а завываю. Я даже в музыкалку не пошла поэтому. Стеснялась. А теперь песню записать?

— Я тебе серьёзно говорю, это будет круто. А потом в группу закинем. Ну? Запишем?

— Ну, давай попробуем, — всё-таки соглашаюсь я.

Мы возимся в студии до самого вечера. Макс включает микрофон, заставляет меня петь один и тот же кусок раз десять, добиваясь нужного звучания, сам переписывает гитарную партию, ругается, когда сбивается с ритма, и снова запускает запись. В какой-то момент я просто перестаю стесняться своего голоса. Рядом с ним это кажется глупым. В наушниках мой вокал ложится на его жёсткие аккорды так плотно, словно они всегда существовали только вместе.

Когда за окном окончательно темнеет, я с трудом отлепляюсь от студийного диванчика. Мышцы затекли, а ушибленное бедро напоминает о себе тянущей болью при каждом движении.

Макс выходит провожать меня в коридор. Я стою у входной двери, натягивая джинсовку, и чувствую, как его руки ложатся мне на талию, притягивая спиной к груди.

— Оставайся, — хрипло произносит он прямо мне в макушку. — Не хочу, чтобы ты уходила.

Я прикрываю глаза, чувствуя его тепло, и на секунду соблазн просто остаться перевешивает всё. Но потом я вспоминаю вчерашний скандал дома.

— Не могу, — качаю головой, разворачиваясь к нему лицом. — Отец и так злится. Мы поругались капитально из-за Иры, и если я сейчас не буду ночевать дома, это будет просто грандиозный скандал. Мне не нужны лишние проблемы.

Макс недовольно кривится. Ему явно не нравится мой отказ, но давить он не начинает. Вместо этого он просто наклоняется и целует меня.

С жаром, требовательно, как и всё, за что брался Максим. Его губы неожиданно мягкие, а напор настолько естественный, что всё моё сопротивление растворяется в темноте коридоре.

Он не хочет меня отпускать. Его руки крепче сжимаются на моей талии, прижимая к себе, и я невольно отвечаю на поцелуй, задыхаясь от этого дикого напора.

— Ладно, — выдыхает он мне в губы, неохотно отстраняясь. — Утром вместе поедем. Я зайду за тобой перед парами. А после универа рванём на репетицию. Покажем парням, что у нас получилось.

Я неуверенно переступаю с ноги на ногу.

— А если ребята против будут? Это же ваша группа. А тут я со своим пением. Вдруг они решат, что я лезу не в своё дело?

Макс смотрит на меня с усмешкой.

— С чего это? Ты всем нравишься. Левый вообще от тебя тащится, — он заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. — И потом, это моя группа. Я решаю, что мы играем. Завтра будешь готова к восьми?