Книга Любить меня - плохая идея, страница 44 – Чарли Ви, Саша Яр

— Артём, стой! — я кидаюсь уже на Баха, в панике хватая его за руки, за куртку, пытаясь оттащить. — Хватит! Перестань! Не надо!

Но меня тупо не слышат. Макс даже не думает закрываться — он снизу пробивает скрипачу в корпус, заставляя того хрипло выдохнуть, и пытается скинуть с себя.

Парни сплетаются в рычащий клубок на асфальте.

Маты, сбитое дыхание, кровь.

И я совершенно не понимаю, как остановить эту бойню.

Взгляд в панике мечется по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что может их разнять. И натыкается на гоночный шлем, который Бах выронил на асфальт перед тем, как сцепиться с Максом.

Подскакиваю к нему, перехватываю поудобнее. Тяжёлый. То, что нужно.

Подлетаю к катающемуся по земле клубку, замахиваюсь и от души прикладываю пластиковым боком шлема Артёма прямо по макушке.

Раздаётся глухой стук.

Бах замирает, словно его резко поставили на паузу. Громко шипит сквозь зубы и, выпустив воротник Макса, хватается рукой за ушибленное место.

— Твою мать... — хрипит скрипач, скатываясь с Сола и оседая на асфальте рядом.

Макс тяжело кашляет. Упирается локтями в землю, кое-как садится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Поднимает на меня мутный, но уже ухмыляющийся взгляд.

— Огонь, Мишка. Спас...

Бух!

Я не даю ему договорить и с тем же усердием опускаю шлем на его тёмную макушку.

— Ай, блять! — Макс морщится, хватаясь за голову точно так же, как секундой ранее Артём. Поднимает на меня совершенно обалдевший, возмущённый взгляд. — Ты больная?!

Картина маслом. Оба сидят на грязном асфальте, потрёпанные, в крови, трут головы и смотрят на меня снизу вверх одинаково ошарашенно.

Отшвыриваю шлем в сторону. Он с грохотом откатывается к сетке.

— Это я больная?! — рявкаю я, чувствуя, как внутри всё вибрирует от избытка адреналина. — Вы ведёте себя как малолетние придурки в песочнице!

Парни молчат, только тяжело дышат, не сводя с меня глаз.

— А теперь оба слушайте меня внимательно, — чеканю я, нависая над ними. — Сейчас вы встанете, отряхнётесь и успокоитесь. И если вам так хочется выяснять отношения, будете делать это словами через рот, а не ломать друг другу кости на парковке.

Они молчат. Бах тяжело сглатывает, жмурится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой брови. Макс просто смотрит на меня.

— Я не вещь, — твёрдо произношу я, глядя поочерёдно то на одного, то на другого. — Ясно вам? И не игрушка, чтобы за меня здесь драться. Я живой человек, и сама решаю, с кем мне общаться, куда ехать и с кем возвращаться.

Артём опирается рукой о колено и медленно поднимается на ноги. В свете тусклых фонарей видно, как он сжимает челюсти. Вся его привычная невозмутимость исчезла, и сейчас он выглядит так, словно сам от себя в шоке.

— Вика...ты права, — начинает он хрипло. — Извини...

— А я не нуждаюсь в том, чтобы за меня устраивали гладиаторские бои, — обрываю его я, хотя тон становится чуть мягче. Затем перевожу взгляд на Макса, который тоже неспешно поднимается, отряхивая пыль с джинсов. — А ты вообще что здесь делаешь? Зачем приехал?

Сол кривит губы в усмешке, отчего ранка на его губе снова начинает кровоточить. Он делает ко мне шаг, нависая, но руки держит в карманах куртки.

— Потому что ты моя, Мишка. И я никому не дам крутить с тобой романы.