Книга Любить меня - плохая идея, страница 24 – Чарли Ви, Саша Яр

Я бросаю на Сола последний, полный ненависти взгляд.

— Иди к чёрту, — бросаю я сквозь зубы и, круто развернувшись, перешагиваю порог квартиры.

Макс даже не думает убирать руки из карманов. На его губах медленно расплывается кривая улыбка человека, который точно знает, что оставил за собой последнее слово.

— Обязательно, Мишка. Сладких снов. Мы ещё недоговорили.

Отец с силой захлопывает железную дверь прямо перед его наглым лицом.

— И что это сейчас было? — спрашивает отец, поворачиваясь ко мне. — Вика, ты время видела? Какого чёрта ты трёшься в подъезде с каким-то отморозком посреди ночи?!

— Никто ни с кем не трётся, — огрызаюсь я, плотнее запахивая халат, словно он может защитить меня от этого допроса. — Это сосед. Он живёт над нами. Я ходила сказать, чтобы он перестал греметь своей гитарой!

— Да?! — отец делает шаг ко мне, не веря ни единому слову. — А выглядело так, будто он тебя сейчас прямо на коврике разложит!

— Вить, ну перестань, — робко подаёт голос Ира, переминаясь с ноги на ногу. — Дело молодое, ну целовались ребята, ничего страшного…

Отец бросает на неё свирепый взгляд, и Ира тут же замолкает, вжимая голову в плечи. Меня от этого её заступничества только сильнее начинает трясти.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, — ледяным тоном произношу я, глядя отцу прямо в глаза. — Спокойной ночи.

Я протискиваюсь мимо них по узкому коридору, чувствуя спиной тяжёлый взгляд отца, и едва ли не бегом скрываюсь в своей комнате.

Захлопываю дверь, поворачиваю щеколду и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Ноги предательски дрожат. Я приваливаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ней вниз. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом.

Внутри всё дрожит и как будто звенит от напряжения. Адреналин отступает, оставляя после себя опустошение и странную, тягучую слабость в мышцах.

Осторожно касаюсь пальцами нижней губы. Она припухла и болезненно пульсирует, храня на себе отпечаток его жёсткого, собственнического укуса. На языке до сих пор держится фантомный вкус его поцелуя. Сумасшедшего, злого, выбивающего почву из-под ног.

«Мы ещё недоговорили» — эта брошенная им напоследок фраза отдаётся эхом в тишине комнаты.

Я сжимаю кулаки и до боли закусываю внутреннюю сторону щеки.

Договорили, Сол. Ещё как договорили.

___

Утро начинается с раскалывающейся головы и красноречивого следа на нижней губе.

Я мрачно разглядываю себя в зеркало ванной. Припухлость от укуса этого ненормального придурка никуда не делась. Я терпеть не могу яркую косметику, предпочитая ей обычную гигиеничку, но сегодня приходится сделать исключение и потратить добрых десять минут, вбивая консилер и нанося плотную помаду, чтобы хоть как-то замаскировать улики ночной стычки.

В универ я приезжаю разбитая и злая на весь мир.

Гул коридоров эхом отдает в больной голове. Мы с Мариной сидим на подоконнике возле нашей аудитории, дожидаясь пару по основам пиара. Подруга выглядит так, словно вчера не пила и не тусила полночи в клубе. Свежая, глаза горят, улыбка до ушей.

— Вик, ну ты вообще меня слушаешь? — Марина легонько толкает меня в плечо.

— А? Да, прости. Просто не выспалась, — я делаю большой глоток мерзкого кофе из автомата, морщась то ли от горечи, то ли от пульсирующей боли в губе.

Марина хитро прищуривается, оглядывается по сторонам и подаётся ко мне, понижая голос до заговорщицкого шёпота.