Книга Без него. Развод в 45, страница 38 – Мелисса Моррис

Саша оставался неподвижным. В его лице не появилось ни обиды, ни ревности к чужому следу.

— Я понял. Прости, что сказал. Что тебе нужно сейчас?

Вопрос вернул комнату: теплый свет, складку простыни под лопаткой, его дыхание возле моего лица. Я могла остановить все. Саша ждал именно решения, а не разрешения продолжить.

— Не двигайся. Дай мне привыкнуть. И смотри на меня, а не проверяй, все ли ты делаешь правильно.

— Хорошо.

Я положила ладонь ему на щеку. Несколько секунд просто дышала, различая напряжение в мышцах и то, как оно медленно менялось. Затем сама двинулась навстречу, сначала осторожно, потом увереннее. Саша позволил мне задать ритм и последовал только тогда, когда я притянула его ближе.

— Так, — сказала я. — Не медленнее. Именно так.

Он ответил движением, не словами. Удовольствие вернулось не вопреки остановке, а благодаря ей. Оно проходило через тело горячими волнами, усиливалось от давления его ладони на моей талии, от поцелуев, от моего голоса, который больше не казался лишним в постели.

Я не наблюдала за собой со стороны. Не думала, правильно ли двигаюсь и достаточно ли нравлюсь. Ощущала простыню под спиной, тепло Саши, собственные пальцы у него на затылке, растущее напряжение, которое принадлежало мне. Когда оно достигло предела, я не спрятала звук и не прикусила губу, а назвала его по имени.

Саша удержал темп, который выбрала я. Его лицо изменилось, дыхание стало резче, но он не перехватил управление в последнюю секунду. Мы остановились почти одновременно, тяжело дыша и продолжая чувствовать каждую точку соприкосновения.

Некоторое время он лежал рядом, не прижимая меня к себе как доказательство близости. Потом спросил:

— Вода?

— Да. И останься.

Он принес стакан, нашел свою рубашку только со второй попытки и вернулся в кровать без победного выражения. Я положила голову ему на плечо. Между нами не прозвучало ни слова о навсегда.

Уснула я спокойно.

Проснулась от запаха кофе и тихого звона чашки.

На кухне Саша стоял в брюках и незастегнутой рубашке. Его чашка находилась рядом с моей, рукав был закатан, а ладонь привычно придерживала крышку сахарницы, которая норовила соскользнуть. Он двигался в тесном пространстве уже не как гость: открыл нужный шкаф, нашел ложки, поставил хлеб на стол.

Картина была безобидной. Именно поэтому испугала сильнее.

Еще одна чашка. Мужская рубашка на спинке стула. Зубная щетка, которую однажды принесут без обсуждения. Общий календарь, удобные привычки, мои вещи, снова сдвигающиеся к краю шкафа. Тело ночью доказало, что способно хотеть, а утром я превратила это в первый взнос за новый брак.

— Тебе нужно уйти, — сказала я.

Саша обернулся. Не начал застегивать рубашку и не спросил, что сделал не так.

— Сейчас?

— Да. Я хочу побыть одна. Ночь не означает, что ты можешь устраиваться здесь и двигаться по моей кухне как дома.

Он посмотрел на две чашки, затем выключил чайник.

— Я приготовил кофе, потому что проснулся раньше. Не привез зубную щетку и не попросил ключ. Но если мое присутствие сейчас пугает, я уйду.

— Не надо объяснять мне, что мой страх нелогичен.

— Я этого не говорил. Я объясняю, что делал, потому что ты приписала мне другое намерение.

Саша застегнул рубашку. Движения оставались спокойными, но голос стал тише, как всегда, когда он злился.