Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 52 – Селия Брук

— Кис-кис-кис!

Маффин наконец высунул нос из кустов и осторожно вылез наружу. Мэри подхватила его на руки и, оглядываясь, побежала по дорожке к улице. Но, почти достигнув цели, остановилась. Что-то не давало ей покоя. Пятна. Надо вернуться и осмотреть их. Мэри нахмурилась. В любой момент ее обнаружат на территории дома Рафферти, и констебль наверняка сочтет это как минимум незаконным вторжением на частную собственность – или как там это называется? Мэри взялась за кованую дверцу ограды. Маффин на руках завозился и попытался спрыгнуть.

— Сиди спокойно, негодник.

Мэри снова оглянулась. Черт! Она же не сможет спать, если не убедится. Ну вот откуда в ней это упрямство?

Решившись, Мэри поставила кота на дорожку и рванула обратно, на ходу вытаскивая из кармана дождевика фонарик. В спальне Агнес снова зажегся свет. Не обращая на это внимания, Мэри вынула злосчастный подлокотник, перевернула и подсветила интересующие ее пятна. Три пятна, одно из них слегка смазанное, были отчетливо буро-красного цвета. Мэри не сомневалась, что нашла орудие покушения.

Получается, нападавший ударил Рафферти этим подлокотником, выломанным из скамейки, а потом как ни в чем не бывало приделал его обратно.

И экспертам в голову не пришло его осмотреть. Скамейку, наверное, осмотрели, а разбирать мебель на части, естественно, не стали. Даже в голову не пришло.

«Хитро! – подумала Мэри. – Очень хитро, господин преступник!» Она поймала себя на мысли, что почти восхищена злоумышленником. Как там говорил Эммет? Может, случайно? Все это совсем не походило на случайность. Скорее на спланированное преступление, которое преступник по какой-то причине не довел до конца.

Только что со всем этим теперь делать? Куда деть этот чертов подлокотник? Мэри уставилась на деревяшку в своей руке, а потом медленно вложила ее обратно в паз.

— А ну, стойте, где стоите! – раздалось вдруг как гром среди ясного неба. Голос констебля Эббота сложно было не узнать. Мэри так увлеклась осмотром внезапно обнаруженной улики, что почти забыла о нем.

Констебль Эббот считал себя терпеливым человеком – это раз. Компетентным – это два. И любящим свою профессию – это три. Но в этот вечер он почти потерял веру во все свои положительные качества.

Мэттью Эббот как раз сел ужинать после утомительно долгого дня, проведенного в крайне нервозной обстановке. Покушение на Рафферти вызвало определенный резонанс, и начальство требовало от Эббота результатов, а Эбботу пока нечем было похвастаться. Большую часть дня он сидел в прострации, не зная, за что хвататься. Эксперты ничего существенного не нашли на месте преступления. Его подозрения относительно Мэри Даннинг до сих пор ничем не были подкреплены, да и, признаться честно, он и сам уже сильно сомневался в том, что владелица пекарни напала на критика. Головной боли добавляли Бет Армстронг, ежедневно звонившая Эбботу и высказывающая свои аргументы в пользу невиновности подруги, и Флойд Олсен, который донимал констебля журналистскими расследованиями. Олсен печатал в своей газетенке возмутительные, ничем не подкрепленные версии и требовал, чтобы Эббот их отрабатывал. Диккер даже один раз хотел его вытолкать из участка, но Эббот не дал.

— Хочешь, чтобы этот репортеришка и про нас в своем треклятом «Вестнике» написал? – прошипел он, пока Олсен отвлекся на телефонный звонок. – Сиди и улыбайся этому идиоту!