Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 80 – Карстен Дюсс

Следы на дороге уже почти смыл непрекращающийся дождь. Свою одежду и лицо я без проблем отчистил от всех брызг крови водой из походной фляги.

Из-за отсутствия тела испанская полиция в обозримом будущем не займется вопросом, кто стрелял в Роланда.

Так что у меня было какое-то время, чтобы вдобавок к моим трем вопросам о паломничестве заняться еще и вопросом о том, кто ответственен за смерть Роланда.

Я надел свой рюкзак и продолжил путь к монастырю Ронсесвальес.

Я прошел едва ли сто пятьдесят метров.

А затем споткнулся.

О винтовку.

Она выглядела как старая добрая винтовка HK G3 моих бундесверовских времен. Только оснащенная телескопическим прицелом. И лежащая в грязи. Поперек дороги.

Итак, я не ослышался ранее. Кто-то и в самом деле убегал после выстрела. Стрелок выронил свою винтовку. Это, по крайней мере, позволяло заключить, что он не был хладнокровным киллером. Профи не убежал бы после первого выстрела. Профи для верности пристрелил бы нас обоих. Хотя бы ради того, чтобы устранить свидетеля. И профи уж точно не выронил бы винтовку при бегстве и не оставил бы ее лежать поперек дороги.

С одной стороны, это было хорошо. Дилетант оставил меня в живых. С другой стороны, это было плохо, потому что число возможных преступников значительно увеличивалось. Это мог быть любой идиот, имеющий доступ к оружию.

«Идиот, имеющий доступ к оружию». Это описание не совсем подходило китайскому профессиональному киллеру. Китайский киллер, вероятно, использовал бы не оригинальную бундесверовскую винтовку, а контрафактную копию. Или это тоже расистское предубеждение?

Итак, кто же имел доступ к оружию, расшатанные нервы и неведомую причину стрелять в Роланда или в меня?

Не требовалось обладать слишком уж богатой фантазией, чтобы сообразить, что под все три пункта подходит Кладди.

Разве Кладди не поведал мне вчера вечером, что у него есть лицензия на оружие? И что он хотел бы однажды сам испытать, каково это – разрушить чью-то жизнь? Он обладал криминальными наклонностями. На мой взгляд, Кладди не походил на хладнокровного убийцу, а вот на того, кто стреляет, а потом роняет оружие, – вполне. И он, по-видимому, испытывал ненависть к Роланду. По крайней мере – к прокурорам.

Я разберусь с этим вопросом в Памплоне. Мне же все равно придется стащить у него мобильник.

Мысль о том, что это Кладди стрелял в Роланда, несколько успокаивала. Во всяком случае, больше, чем идея о том, что в меня целился неизвестный китайский киллер. Какая это была бы ирония! Идешь по Пути Святого Иакова, пытаешься преодолеть кризис середины жизни, и вдруг один-единственный выстрел переносит середину твоей жизни на полжизни назад.

Но сейчас мне надо прежде всего решить чисто практический вопрос: что делать с оружием? Оставить лежать здесь? Об этом не может быть и речи: обнаружение винтовки вкупе с исчезновением Роланда вызовет вопросы.

Я также не мог бросить ее в ущелье к Роланду. Это не прибавит правдоподобия тщательно продуманной истории его падения.

Брать с собой винтовку в паломничество несколько абсурдно. Посох паломника можно считать аксессуаром, но винтовка на плече – это, пожалуй, не прокатит. А в рюкзаке винтовка не поместится, даже в разобранном виде. Разве что в гитарном футляре.

И тут мои мысли снова вернулись к китайцу.