Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 79 – Карстен Дюсс

И на этот вопрос я бы предпочел ответить сам, а не предоставлять полномочия полиции. У меня не было желания ввязываться в неприятности именно сейчас, из-за убийства, которого я не совершал.

Но могу ли я не сообщать о смерти Роланда?

Представим, что мы расстались по дороге. Обычное дело среди паломников. Правда, даже мертвый прокурор с половиной головы, отсутствующим мозгом и чужим рюкзаком, обнаруженный с задержкой в день-два другим паломником, вызовет некоторые вопросы.

Пожалуй, лучше, если труп Роланда вообще не найдут.

Мы были на перевале Ибаньета. Паломники здесь, бывало, срываются вниз. Обычное дело, местность скалистая.

Без трупа семья Роланда сообщит о его пропаже только через несколько дней. Связь Роланда со мной была не более тесной, чем с большинством других паломников, которые в тот же день, что и мы, выдвинулись из «Ориссона». Нет трупа, нет проблемы – простое уравнение.

Разве я не говорил только что своему слепому альтер эго про ущелье?

Не вставая, я снял с себя рюкзак Роланда и наконец поднялся на ноги. Я внимательнее осмотрел ущелье, которое мое зрячее Я описывало своему слепому товарищу. В самом деле, в двадцати метрах от трупа Роланда начинался обрыв глубиной метров в пятнадцать. Там внизу тоже была небольшая роща, но через нее не проходила дорога. Похоже, добраться туда сумел бы только альпинист.

А что, если Роланд свалился туда? И проломил себе череп? И его нашли только через несколько месяцев или лет?

За это время мозг, даже если бы и оставался внутри черепной коробки, все равно бы в значительной степени истлел или его сожрали бы дикие звери. Так что его отсутствие не вызвало бы вопросов. Правда, судмедэксперты заинтересовались бы, почему на сохранившихся фрагментах черепа имеется пулевое отверстие.

А если бы череп Роланда при падении так раздробился о камни ущелья, что фрагменты костей стало невозможно реконструировать?

Разве я не держал только что в своих несуществующих руках камень весом в пять килограммов?

Итак, нужно снять с Роланда мой рюкзак, надеть на него его рюкзак, разбить вдребезги его череп, выбросить обломки костей в ущелье.

И тело Роланда следом.

Мне снова вспомнилось последнее слово, произнесенное Роландом: «Благодарен». Если потусторонняя жизнь существует, то, возможно, он будет благодарен, что смерть настигла его таким образом. Она покончила со всеми его проблемами. Быстро и безболезненно. Ему не придется, как он опасался, угасать от страшного недуга. И в ближайшем будущем задыхаться от рака легких в кругу своей семьи.

Роланд был вырван из самой гущи жизни, даже не успев ничего понять. Паломничество изменило его. Вот только проститься с прежним собой он не успел.

Последнее, что я сделал, – бросил в ущелье испачканный кровью камень. За короткое время нашего знакомства я и правда проникся Роландом. Но с рациональной точки зрения было бы лицемерием сожалеть об обстоятельствах его смерти.

Я мысленно сделал заметку для своего дневника паломника:

Быть внезапно вырванным из жизни – значит полноценно прожить до смерти.

Но мне недоставало Роланда. Я бы хотел узнать его получше.