Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 67 – Карстен Дюсс

Я все равно охотно его слушал. После без малого тридцати часов знакомства я уже принял Роланда как родного.

Когда Роланд закончил и вручил микрофон ближайшему столу, Кладди наклонился ко мне и доверительно прошептал:

— Гм, этот милый господин, к сожалению, забыл сказать, что он прокурор и у него рак.

Я обалдело уставился в лицо Кладди. Откуда он об этом знал?

Этим доверительным шепотом сосед пытался установить со мной контакт, возможность которого я сразу же отверг.

— Вы знаете этого господина? – спросил я его как можно более нейтральным тоном.

— Я знаю здесь многих. Всегда полезно быть в курсе, с кем имеешь дело, нет? Но очень мало кто знает меня. Как я сказал, меня зовут Кладди.

Он протянул мне руку, слишком маленькую для его молодцеватого вида.

Застигнутый врасплох, я протянул ему свою и был одарен вялым, мягким рукопожатием.

— Бьорн Димель.

Кладди снова схватился за свой бокал с красным вином. Меня грызла одна мысль.

— Если вы с ним незнакомы, откуда вам известны его профессия и состояние здоровья? – спросил я наконец.

За соседним столом в это время выступала японка, и какое-то ее замечание вызвало смех в зале. Клаус-Дитер склонился ко мне еще ближе:

— Я люблю собирать информацию. Например, австралиец, который ходит со своей женой к семейному терапевту, на самом деле обрюхатил коллегу. На Камино он хочет уяснить для себя, что ему делать: выбрать одну из двух женщин, бросить обеих или продолжать вести двойную жизнь.

Если бы Кладди рассказал мне только об австралийце, я бы счел это просто трепом, но наличие точных сведений о Роланде меня переубедило.

— Откуда вы все это знаете?

— Я знаю гораздо больше. Интересно?

Вообще-то, нет. Этот парень был мне несимпатичен. Но я хотел знать, в каких отношениях Кладди находился с Роландом.

Несмотря на искреннее желание закончить разговор, я кивнул.

— Но это останется между нами, да? – заговорщицки сказал Кладди. Я опять кивнул. – Тут на Камино есть еще один фрик, у которого на совести восемь жмуриков и развалившийся брак. Только я пока не знаю, здесь ли сегодня этот урод, или он ломанулся сразу в Ронсесвальес.

Мой открытый рот Кладди истолковал не как признак неожиданной паники, а как знак моего восхищения.

— Не волнуйтесь. Еще до Памплоны я разузнаю, кто этот тип. На этом пути все встречаются рано или поздно.

В глазах у меня потемнело. Пальцы озябли. В груди стало тесно. Сердце бешено заколотилось. Я забыл, как дышать. С последним воздухом из легких я выдохнул вопрос:

— Вы же все это выдумываете, да?

— Нет. Я даже могу доказать.

— Но как? – Я снова вдохнул.

— Тут есть один монастырь недалеко от Сен-Жан, там паломники оставляют письма самим себе. Такое, типа, откровение, почему они паломничают. – Он таинственно подмигнул мне. – Крышка почтового ящика хоть и тяжелая, но не закреплена. Я люблю иногда туда заглянуть.

Меня охватила несказанная ярость. Этот тип читал письма паломников. В лучшем случае он был мерзким извращенцем, который тащился от душевных мук других людей и ради этого нарушал тайну переписки. Однако столь же вероятно – и что гораздо страшнее – его преступные наклонности этим не ограничивались.