Книга Проклятая земля, страница 92 – Светлана Тюльбашева

Амулет царапал груди, я не знала, что с ним делать. Похоронить с ней было бы правильно. Она надела его на меня — значит, такой была ее последняя воля, но я не чувствовала, что имею право его носить. По деревне везти тело было тяжело, а по холму — невыносимо, несколько раз упала, сарафан измазала и порвала. Почему-то вспомнилось, как в деревне началась болезнь, мать варила зелье, а я спускалась с ним по холму, соседей поила, боялась по пути пролить. Я присела, чтобы отдышаться, и увидела, что на улице много людей, они смотрят наверх. Не пришли проститься с ведьмой, но прощаются теперь. Поднялась и поволокла дальше.

На холме я сбросила в яму ее тело, обмотанное веревкой. Оно глухо ударилось о землю. Сотни лет назад в эти края пришла рыжая женщина с ребенком в животе и построила хижину на холме. Спустя пять месяцев у нее родилась дочь. И никто не знает, кем была та женщина, где она выросла, откуда взялся амулет у нее на шее и с чего все началось, но я знаю, чем все закончилось. Я прочитала молитву, кинула три горсти земли крестом, попросила за все прощения и засыпала могилу.

Так жила и умерла последняя ведьма из Асташово.

1

Тропинка к усадьбе превратилась в широкую дорогу с бороздами от колес. На краю поля Аня насчитала девять машин, у ворот — еще с десяток. Казалось, сейчас во дворе появится гид с микрофоном и флажком на длинном шесте: «Обратите внимание на барельеф над дверью, а теперь проследуем к конюшням».

На всех этажах мелькали люди, высовывались через разбитые окна, фотографировали, смотрели вниз, показывали на что-то и громко говорили. Дом Астафьевых молча ждал, когда все они уберутся, он захлопнет двери и останется один.

— Не нравится это тебе? — тихо сказала Аня. — Мне бы тоже не понравилось, а у нас теперь постоянно такое будет. Да и у тебя тоже. Извини.

Дом вздохнул и покачнулся в ответ. Аня обежала его сбоку и залезла внутрь через дыру в заборе, придерживая свисающую рабицу. Прошла по дорожке, на которой, похоже, стало больше окурков и разбитых бутылок, вбежала по ступенькам и зашла в приоткрытую дверь. Лестница огибала груду кирпичей и уходила вниз, в темноту и пустоту.

— Вы что, дверь ломать будете? — послышался визгливый женский голос.

Аня пошла по разбитой лестнице. Она держалась рукой за стену и внимательно смотрела под ноги, кое-где вместо ступенек торчала ржавая арматура, то ли оголившаяся от времени, то ли оставшаяся после очередной попытки реставрации. На маленькой площадке в самом низу перед железной дверью толпились люди. Аня остановилась пролетом выше и села на ступеньку, выключила фонарик — здесь и без нее было достаточно света. Заметила длинную черную отметину на голой ноге: зацепилась за что-то, но крови нет.

Полный мужчина надел защитные очки, наклонился, на миг исчез за спинами и поднялся снова, держа что-то в руках. Болгарка.

— Это вообще законно? — Визгливый голос принадлежал женщине с густо накрашенными глазами.

— Совершенно незаконно, женщина, вы табличку на заборе видели? Это частная собственность, сюда запрещено входить, — парировал ей напарник мужика с болгаркой. — Что вы здесь делаете? Немедленно покиньте охраняемый объект.

Люди засмеялись. Аня прислонилась к грязной стене. «Это и правда частная собственность, — хотела сказать она. — Собственность семьи, которая здесь жила». Она посмотрела на круги лестницы, расходящиеся над головой, и почти увидела, как по ним идут женщины в красивых платьях, как пробегает маленький мальчик, как дворецкий открывает дверь, пропуская графиню.