Книга Проклятая земля, страница 134 – Светлана Тюльбашева

На другом конце скрипнули доски. Аня подавила мысль, что снаружи к хлеву приносят бревна. Темнота начала шевелиться, но Аня не могла разобрать, действительно ли у дальней стены что-то движется или ей мерещится. Может, мыши — подумала она и стала скрести по узлу снова. От хлама на том конце хлева отделилось отчетливое темное пятно — слишком низкое для человека, слишком крупное для зверя.

Аня вжалась в столб, попыталась отодвинуться как можно дальше, но лишь разметала опилки под ногами. Нечто, пробравшееся в сарай, замерло, разглядывая девушку, и вдруг сорвалось с места и бросилось к ней. Аня вскрикнула, стала биться о столб, пытаясь вырваться из ловушки. Существо мгновенно пролетело хлев и, остановившись в круге света, оказалось девочкой. Белого порванного платья на ней больше не было — его сменила длинная черная одежда, на голове сидела шляпка с траурной вуалью.

Девочка поправила шляпку и села на корточки по ту сторону круга. Потрогала красную линию пальцем, проверила, остался ли на перчатке след.

— Синдерелла? — осторожно спросила Аня.

— Синдерелла умерла, ты сама не видела, что ли? — возмутилась девочка. — Ее злой человек с лестницы сбросил. Меня зовут Мирабель.

К двери вновь кто-то подошел, послышались шаги и приглушенные голоса. Девочка прижала к губам палец и зашипела:

— Тшш!

Когда голоса удалились, она сказала громким шепотом:

— Пална будет ругаться, если узнает, что я пришла! Даже не вздумай кричать опять!

— Я не буду, — шепотом пообещала Аня.

Девочка принялась ощупывать платье, перебирать складки черной юбки, проводя руками до самого низа, бормоча, что оно должно быть где-то здесь, но ни одного кармана у нее, похоже, не было. Вдруг она хлопнула себя рукой по голове, стащила шляпку и аккуратно поставила ее на пыльный пол.

— Синдерелла, ты видела Лешу или Льва? — тихо спросила Аня. — Ты знаешь, что с ними?

— Меня зовут Мирабель, я же сказала. Видела, они в машине лежат. — Девочка полезла рукой за шиворот, сняла с себя кулон на длинной цепочке и показала его Ане.

Он был странной геометрической формы: оправа не круглая, а прямоугольная, с перекладинами, образующими какой-то узор, но частично расплавившимися, обгоревшими и отвалившимися. Серый камень в центре кулона покрывали многочисленные трещины, замазанные белым.

— Я хотела тебе его отдать, возьми, — сказала девочка. — Вдруг поможет.

Она кинула кулон через красную линию к ногам Ани. Он упал почти без звука и, похоже, совсем ничего не весил, издалека выглядел как старинное украшение, а на деле был дешевой китайской бижутерией.

— Что это?

— Амулет Ефросиньи, — пояснила Синдерелла-Мирабель. — Она на поле его забыла, а я подобрала. Я не крала! Я взяла, чтобы не потерялся, хотела ей отдать, когда вернется. Там камешек рассыпался, я все кусочки нашла, спрятала и склеила их потом. Если бы я его не взяла, как бы она его потом искала, а так он у меня все время лежал.

— Кто такая Ефросинья? — спросила Аня.

— Ведьма.

Фонарик моргнул и сразу загорелся снова. Синдерелла заерзала, с восторгом глядя на Аню.

— Это ты колдуешь?

— Нет, я не умею.

— Я тоже, — вздохнула девочка. — Столько раз пробовала, и с амулетом, и без, ничего не получается. Пална говорит, это хорошо, колдовство — от дьявола, и ведьмы попадают в ад, но я бы все равно хотела уметь колдовать. Я бы столько всего сделала, если бы умела, я была бы доброй ведьмой, и никто бы не мог меня убить. — Она нахмурилась, видимо, вспомнив парня в очках. — Пална сказала, что ты — Ефросинья, но я знаю, что это не так. Она дылдой была, а ты маленькая. И нос у нее был острый и длинный, а у тебя картошкой. Но я думала, ты все равно ведьма, ведь дождей в мае и правда почти не было. И зачем я амулет тебе принесла, если ты ничего не умеешь… Ладно, ты все равно попробуй поколдовать, только верни мне его потом.