Книга Миссия в Неаполе, страница 106 – Иван Любенко

Делегат Червелло, заворожённый этой исповедью, точно очнувшись, стряхнул наваждение и спросил:

— И всё же вы совершили подлог. Но когда именно?

— В тот день, когда я трудился над реставрацией фресок в галерее, неподалёку от кабинета графа Монтесано, — вымолвил художник. — Мне довелось заметить, что хозяин ушёл, оставив дверь приоткрытой. Я знал, где находится тайная ниша в стене, и пары минут хватило, чтобы проникнуть внутрь и совершить подмену. Да, я решился на этот шаг, понимая, что вскоре должен был приехать этот русский купец. По большому счёту, никакого преступления и не случилось! Монтесано получил бы сумасшедшие деньги за дубликат. А я возвращал своему семейству то, что ему принадлежало по праву, но оказалось украдено французами. Обманутым оказался бы только чужестранец. Но Италия от подобного ничего бы не потеряла! Распятие Пацци осталось бы на родине — там, где ему и положено находиться!

Червелло низко наклонился над столом, разглядывая творение известного мастера, и произнёс:

— Я помню копию. Она изготовлена превосходно. Как вообще вам удалось добиться столь поразительного, невероятного сходства?

Вьери торжествующе усмехнулся:

— Подобным безупречным образцом снабдил сам граф — своим роскошным аукционным каталогом с детальными фотографиями реликвии в натуральную величину и со всех ракурсов.

— Уважаемый живописец не принял во внимание того факта, что конте Монтесано за несколько суток до кончины относил крест в починку. И если бы не вмешательство убийцы, то уже на следующий день граф обнаружил бы подделку и поднял бы скандал. Вне всякого сомнения, Алессандро Вьери стал бы первым подозреваемым. — Клим посмотрел на него и добавил: — В любом случае вам не избежать ответственности. И как бы вы ни прикрывались именами предков, вами двигало лишь одно стремление — обладать бесценным сокровищем, а следовательно, ваш мотив — жажда наживы.

Вьери окончательно поник и опустился в кресло.

— Да-а… — задумчиво протянул нарушивший тишину делегат Червелло, разглядывая беспорядок на столе. — Вы, маэстро, не зря чемодан собрали. Бельё и дорожные вещи вам теперь очень пригодятся. А вот кисти с красками в камере вряд ли будут нужны. Ближайшие годы вам придётся созерцать совсем другие пейзажи. — Однако я дам вам возможность поприсутствовать до конца этого действа.

Делегат Червелло повернулся к русскому дипломату.

— Ну а теперь, я надеюсь, вы нас не разочаруете и назовёте имя убийцы его сиятельства графа Монтесано?

Все взгляды в зале снова сошлись на Ардашеве. Чаплыгин затаил дыхание, вдова теребила край скатерти, а дон Сальваторе застыл с зажатой между пальцами сигарой. Все замерли, ожидая финала.

— Прежде позволю себе восстановить во всех деталях события вечера вторника, двадцать шестого марта, — неторопливо начал Ардашев и шагнул к распятию. — Орудием преступления явился баллок — английский кинжал с усиленным клинком, изначально предназначенным для нанесения удара в узкие щели между латами противника. — Клим обернулся к застывшему у колонны секретарю: — Доменико, будьте добры, принесите второй кинжал и латунную скобу крепления.

Тот послушно кивнул и торопливо покинул залу.

Клим проводил его взглядом и продолжил прерванное повествование:

— В разгар боя благородные рыцари держали баллок в левой руке. Впрочем, это оружие пользовалось популярностью и в мирной жизни Северной Европы. Его охотно носили у пояса зажиточные купцы, цеховые ремесленники и даже надменные студенты Оксфорда. Итак, в кабинете графа на стене красовались два подобных скрещённых клинка, устремлённых остриями вниз. Посередине их надёжно фиксировала фигурная латунная пластина — скоба с винтом. Извлечь любой из клинков без отвёртки невозможно: требовалось ослабить винт хотя бы на пол-оборота. Возникает вопрос: откуда взялось это оружие? Кинжалы продал его сиятельству Марко Ринальди несколько месяцев назад.