Книга Мельница ангелов, страница 69 – Андреас Грубер

Мать почти три минуты кричала в трубку, пока не закончилась пленка. Иначе, наверное, она ругалась бы до тех пор, пока не сорвала голос. От Сабины она узнала, что Курт находится не в следственном изоляторе, а в тюрьме. Сабина намекнула, что в эту передрягу его втянул Хогарт, и для матери это стало настоящей находкой. Ее младший сын был для нее всем: он получил образование, создал семью, у него родилась очаровательная дочь, он владел двухэтажной квартирой с собственной практикой в центре города и имел клиентуру из вдов высокопоставленных чиновников, которые время от времени уверяли мать, как превосходно Курт их лечит. Бабьи сплетни! А вот о том, что он спит с другой женщиной, она, разумеется, не знала. И теперь ей еще пришлось услышать от угрюмого следователя, что она даже не может поговорить со своим сыном по телефону, потому что его допрашивают по подозрению в убийстве. Не хватало только, чтобы вечерний выпуск газеты уже сообщил об этом аресте.

Едва Хогарт удалил сообщение, как зазвонил мобильный. Татьяна. Она сидела в комнате для посетителей в казарме Россау вместе с Сабиной и матерью Хогарта. Фатальная троица — хуже не придумаешь. Хогарт понимал, что к Курту их все равно не пустят. Но адвокат Курта, доктор Флизеншух, должен был прийти к девяти вечера, чтобы разъяснить ситуацию. Татьяна сказала, что было бы лучше, если бы Хогарт тоже пришел — тем более он знал этого человека. Он замялся. Честно говоря, у него совсем не было желания встречаться ни с невесткой, ни с матерью. Их и по отдельности было трудно выносить, а вместе — невозможно. Хогарт хорошо помнил это по десяткам семейных праздников. Обычно Сабина и его мать грызлись как кошка с собакой, но стоило им объединиться против него, и они становились неразлейвода. На этот раз у них даже была веская причина обрушиться на него. Вместе с тем это была хорошая возможность узнать от адвоката Курта, насколько серьезно обстоят дела.

Рядом с Россауэр-Ленде вдоль Дунайского канала еще несколько десятилетий назад находилось главное поселение венских рыбаков. Теперь же от пойменных лугов и рыбацких хижин не осталось и следа. Дунайский канал был заключен в каменное русло, а вся окружающая территория со временем оказалась полностью залита бетоном.

Две башни Россауэрской казармы, построенной в 1860 году, всегда напоминали Хогарту лондонский Тауэр — такие же массивные, с круглыми арками и зубцами на стенах. С фасада казарма выглядела как средневековый бастион. Вместе с Арсеналом и казармой Франца-Иосифа она должна была образовывать треугольник укреплений для подавления внутренних беспорядков. Еще со школьных времен Хогарт помнил анекдот об архитекторе казармы, который покончил с собой, потому что якобы забыл предусмотреть туалеты. После Второй мировой войны Россауэрская казарма стала, помимо прочего, местом размещения Федерального полицейского управления, и всякий раз, минуя пост у ворот и входя в облицованный плиткой зал с высокими колоннами, Хогарт испытывал неприятное чувство в животе. У казармы был особый запах, которого он нигде больше не встречал: холодная каменная кладка в сочетании с бюрократией и государственной властью давала тягостную смесь. Лишь болезненный привкус больницы мог превзойти это ощущение.