Книга Элитный утопленник, страница 14 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Взирая на бойко развернувшуюся стройку, местные пребывали в состоянии некоторого шока. К таким масштабам строительства в поселке не привыкли. Хоть он и не был обычной деревней в привычном понимании этого слова, но и элитным назвать его можно было только с большой натяжкой.

— Как будто замок Синей Бороды строят, — заметил профессор химии, преподаватель РГГУ Андрей Ильич Тихонов. — Адский какой-то дом.

Чем выше становился строящийся объект, тем откровеннее он напоминал замок Шантоссе, послуживший прототипом жилища герцога в сказке Шарля Перро. На фоне пряничных домиков Козловки, так располагающих к себе, возрастало нечто мрачное и весьма помпезное, облицованное коричневым декоративным кирпичом. Если этот дом и можно было назвать стильным, то только при очень уж большом желании. Трехэтажный, многобашенный, с окошками полукруглой формы, тяжелыми распашными дверьми, украшенными витиеватыми металлическими узорами, он будто бы завис на высоком берегу реки, вселяя в особенно впечатлительных местных жителей желание пофантазировать, представить себе, какой будет обстановка внутри.

— Наверняка дворцовый пошлый стиль, — заявила Вера, супруга Михаила Балидского, искусствовед по образованию.

Ее тонкий вкус особенно активно протестовал против этого вот строящегося безвкусия.

— Нет, Вера, — возразил ей Олег Ануфриев. — Думаю, там все будет неплохо. Каминный зал, тяжелая деревянная мебель, охотничья атрибутика.

— Ну, Вера такой интерьерный стиль точно не оценит, — с усмешкой произнес Михаил Балидский. — Лосиные рога над диваном из натуральной кожи и шкура убиенного медведя на полу для нее, знаешь ли, моветон.

Вера нарочито картинно таращила глаза, будто бы представляла себе этакую вот обстановку в деталях и в сердцах махала на друзей рукой.

Так за домом среди местных и закрепилось такое прозвище — замок Синей Бороды. Оно оказалось очень устойчивым, по-другому его вскоре уже никто и не называл.

Мистифицированный образ этого архитектурного дива сложился в головах жителей Козловки еще и потому, что саму его владелицу, ту самую даму, которая, по слухам, якобы была из администрации губернатора, в поселке никто никогда не видел. Она не приезжала туда ни разу, не стремилась проконтролировать ход стройки. Ее приезд никак не мог остаться незамеченным. В этом можно было не сомневаться.

Однажды, уже в июне, в один из жарких дней, когда местные деды и бабки уже приняли городских внуков, они готовились вывести их к речке позагорать и помочить ножки. Однако на подходе к пляжу все уперлись в сетку-рабицу, наскоро установленную здесь.

— Мы с соседями собрались и пошли к строителям с вопросами, — вспоминал события почти десятилетний давности Олег Семенович. — Мол, что это вы вообще себе позволяете? Почему сетку поставили? Один из них, самый борзый, по-русски хорошо разговаривающий, такой пузатый, импозантный, весь в золоте — он у них был за главного — заявил нам, что они имеют все права. Мы опешили, конечно. Во-первых, раньше эти люди всегда молчали. А теперь он нам это сказал с полной уверенностью и смотрел на нас глазищами своими черными, раскосыми. Вот мы и поняли, что этот тип не шутит. Что-то действительно изменилось, раз поведение этого гастарбайтера стало таким. Решили мы спросить, что вообще здесь планируется, зачем берег-то перегораживать? А этот наглый фрукт нам и выдал: «Строим человечество прекрасное». Ну и ну. Мы тогда грустно посмеялись. Ведь это нас строят сильные мира сего, заставляют вытянуться по стойке смирно. Скажут они нам, что больше нельзя к речке подходить, мы и не будем. Лесом запретят пользоваться, тоже послушаемся. Рыбу ловить станет нельзя, собирать грибы, а может, и вовсе дышать? У них ведь все по закону. Наверное. А если выхода не будет к реке, то зачем я дом здесь купил? — совершенно справедливо спросил Анофриев, глядя на своих собеседников. — Ведь специально хотел на пенсии рыбалкой время коротать. У нас тут у всех лодки. В общем, люди тогда сильно сникли. Но не тот был человек Михаил Балидский, чтобы молча такое проглотить. Он начал выяснять предметно, в чем дело, почему строители переметнулись на прибрежную зону.