Книга Операция «Лиссабон», страница 5 – Валерий Шарапов

Вертолетчики хорошо ориентировались на местности, и вскоре вертушки вышли на место предполагаемого места падения сбитого Ан–26. Вот тут и начался обстрел. По приближающимся Ми–8 из зарослей открыли плотный огонь. Засада была организована грамотно: перекрестный огонь хладнокровно велся с двух сторон. Это говорило, что действуют не простые бандиты, а довольно хорошо подготовленные бойцы, среди которых были явные военные профессионалы. Десант ответил, и завязался бой. Остов догорающего самолета лежал на открытом месте, а огонь из автоматического оружия по спасателям велся из ближайших зарослей восточнее. Головной вертолет пошел на снижение по спирали, чтобы максимально обезопасить себя от возможных запусков зенитных ракет противника. Два других стали заходить на засаду с двух сторон, пуская с подвесок в сторону врага неуправляемые ракеты. Неожиданная помощь подоспела и из западных зарослей. Оттуда также началась стрельба, хоть и довольно редкая. Головная вертушка на несколько мгновений зависла в полутора метрах от земли, но этого хватило, чтобы советские контрразведчики и ангольский спецназ как горох высыпали на землю. Ми–8 сразу отвалил, уходя в огневое обеспечение и освобождая место высадки для другого борта. Майор не стал дожидаться подкрепления и, забирая левее, перебежками стал заходить засаде в тыл. По бокам его прикрывали, постоянно ведя огонь, переводчик и еще один анголец. Остальные точно так же устремились с другой стороны, беря противника в клещи.

Противник, атакуемый сверху и с земли, быстро отступил. Купцов дал команду по рации двум машинам сесть, а третьей прикрывать десант с воздуха. Из соседних зарослей к спасателям сломя голову бежали несколько человек. Это оказались пассажиры и часть экипажа Ан–26. Первым делом контрразведчик опросил спасшихся летчиков. Все они были напуганы и еще не отошли от нападения и нежданного спасения. С их слов выходило, что самолет был подбит зенитной ракетой, попавшей в двигатель. Им чудом удалось посадить самолет на брюхо. Они понимали, что преследователи с минуту на минуту будут на месте падения, и все, кто мог, рванули в ближайшие кусты. Нападавшие действительно бросились за ними, но, получив ответный огонь, видимо, побоялись лезть в заросли, только дали по ним несколько очередей из автоматов. Сели они удачно: никто серьезно не пострадал, получили лишь ушибы да порезы. Повезло, что у командированных было с собой оружие. Когда отбегали от самолета — боялись, что рванет топливо, — увидели людей в камуфлированной форме. Самое печальное заключалось в том, что из самолета последними выбрались командир и штурман, но среди спасенных их как раз и не оказалось.

Еще настораживало, что, по словам второго пилота, среди чернокожих нападавших было несколько белых. И то, что разговаривали они точно не на португальском языке. Фразы были рубленые, похожие на английские, но с каким-то гортанным произношением. Так могли говорить англичане, долгое время прожившие в Африке, или южноафриканцы.

Ангольцы прочесывали ближайшие кусты. Вдруг один из них вскрикнул и с громким воплем, даже бросив автомат, выбежал на поляну. На настороженный взгляд командира спецназовец показал правую руку и что-то неразборчиво залопотал. На запястье виднелись две маленькие дырочки. Его укусила саванная змея. Стоящий рядом боец быстро скинул рюкзак и начал лихорадочно искать аптечку. В ее комплект обязательно входило противоядие от укусов змей. Не прошло и пяти секунд, как укушенный, несмотря на темный цвет кожи, посерел, кожа на скулах натянулась, в глазах начали лопаться капилляры — они наливались кровью. Он начал падать, но его подхватил Ломтев, покрывшийся от неодолимого страха холодным потом. Командир спецназа достал шприц-тюбик с сывороткой и сделал укол, но это, похоже, было уже бесполезно. Раненый, лежа на земле, забился в конвульсиях, изо рта пошла кровавая пена. Через минуту он затих. Андрей, словно парализованный, стоял на коленях и продолжал поддерживать его голову. На слова подошедшего Купцова он не обращал внимания, он их просто не воспринимал, находясь в состоянии шока. Майору пришлось развернуть его к себе и врезать слева и справа две сильные пощечины, чтобы привести его в чувство.