Книга Фальшивое солнце, страница 144 – Геннадий Сорокин

— Это карма, Ваня! От судьбы не убежишь!

Абрамов успел подхватить тело Мицуко до того, как тот упал, уложил раненого на асфальт и шагнул к Агафонову.

— Серега, что с тобой? — спросил он.

— Как будто шилом голень проткнули. Кровь идет, а так вроде бы ничего, все в порядке.

Из помещения КПП выбежали дежурные милиционеры, сообщили, что они уже вызвали «Скорую помощь» и оперативную группу из городского УВД. Врачи приехали быстро. Мицуко Орояма в реанимационных мероприятиях не нуждался. Он умер на мокром асфальте рядом с автостоянкой под ласковым ярким солнцем свободы, лучами которого успел насладиться в этот день совсем немного, не более шести минут.

Врача «Скорой помощи» встревожило состояние Журавлева.

— У него опасное сотрясение мозга, — сказал он. — Его нужно срочно доставить в больницу.

— Да пусть он сдохнет, падла! — взревел на всю округу Абрамов. — Пускай валяется здесь! Бросьте его, к чертовой матери! Посмотрите, что с моим другом. Он ранен!

— Вашего коллегу мы уже осмотрели, — ответил врач. — У него проникающее дробовое ранение голени. В больнице ему вытащат дробинку из ноги, и он сможет самостоятельно дойти до дома, а вот этот гражданин…

— Ваня! — окликнул Абрамова сидящий на земле Агафонов. — Со мной все в порядке. Поезжай с медиками в больницу, чтобы Журавлев не сбежал, когда придет в себя. Я дождусь оперативную группу и пошлю тебе сменщика. Не забудь позвонить и сообщить, в какую больницу вы поедете.

Журавлев неожиданно пришел в себя, вырвался из рук санитара и на коленях подполз к телу Мицуко.

— Ну что, профессор, поправил я тебе карму или нет? — прохрипел он и вновь потерял сознание.

Абрамов посмотрел на коллегу. Агафонов сидел на асфальте. Брючина левой ноги у него была разрезана до колена, голень забинтована. Рядом с ним, лицом к небу, лежало безжизненное тело Мицуко Ороямы. Санитар и врач укладывали находившегося без сознания Журавлева на носилки.

«Напиться сегодня, что ли?» — подумал Иван и пошел занимать свое место в салоне «Скорой помощи»…

Расследование происшествия около ИВС началось в тот же день. Прокуроров интересовал один вопрос: не превысили ли свои должностные полномочия сотрудники милиции? После проверки журнала «прибывших-убывших» в ИВС прокуроры выяснили, что гражданин Дабмаев не являлся задержанным, следовательно, за его жизнь и здоровье сотрудники милиции ответственности не несли. При задержании Журавлева Абрамов действовал в пределах необходимой обороны. Причиненный им вред здоровью преступника признали вынужденным и обоснованным.

— Вот так-то, Ваня! — сказал Богомольцев, ознакомившись с заключением прокурорской проверки. — Если бы Агафонов расписался в журнале, то помотали бы вы сейчас сопли на кулак, все грехи бы на вас свесили.

— Ничего не пойму! — поразился Абрамов. — Получается, если бы Мицуко был задержанным и мы конвоировали его, то я должен был грудью его защитить от Журавлева?

— Получается, что так! Закон есть закон.

— Ничего бы я не успел сделать! — заверил Абрамов. — Все произошло внезапно. Я понял, что в руках у Журавлева обрез, только тогда, когда он выстрелил первый раз. Кстати, мне никто не хочет спасибо сказать, что я не дал ему второй раз прицельно выстрелить? Он ведь мог и меня, и Агафонова уложить. Мог в окно КПП попасть.