Книга Счет за предательство, страница 39 – Владимир Колычев

— Странный у вас какой-то банк, — усмехнулся Бугович.

— Я знаю, что вы хотите сказать, но не думаю, что вы уполномочены обсуждать со мной эту тему.

— Я уполномочен обсудить с вами квартиру, в которой проживал гражданин Стахов Павел Константинович. Квартиру, в которой поселил его ваш муж.

— Вы знаете, где находится сейчас мой муж?

— Знаю. И завтра встречаюсь с ним.

— Это уже интересно, — протянула Лена и выразительно глянула на сейф, в котором у нее находились деньги. Сумма небольшая, но вполне достаточная для того, чтобы приодеть старшего лейтенанта.

— А кто такой Стахов, вам не интересно?

— Ну если вы встречаетесь с моим мужем, то интересно.

— Стахов, он же Стах, — вор в законе старой, нэпмановской формации.

Появилась Нина, принесла два кофе, вопросительно при этом глянув на Лену: может, она не так все поняла и подать надо было всего один кофе, для нее?

— Я так понимаю, этот Стахов что-то натворил? — спросила Лена, когда за Ниной закрылась дверь.

— Подозревается в убийстве вора новой формации.

— Милые бранятся, только тешатся.

— Ну не знаю, — засмеялся Бугович.

— Человека убили, а вам смешно, — укоризненно посмотрела на него Лена.

— Этот, с вашего позволения, человек убил и обезоружил конвоира. Во время погони, отстреливаясь, убил еще одного.

— Он, конечно, сволочь, но я-то здесь при чем?

— При том, что какое-то время Ногтев скрывался на вашей квартире. На квартире вашего мужа, — поправился старлей.

— И что?

— Стахов уверяет, что не убивал Ногтева, возможно, это сделал кто-то другой?

— Мой муж?

— Ваш муж в это время находился в заключении.

— Тогда остаюсь я? — засмеялась Лена.

— Нет, конечно, но вы можете знать Ногтева. Илью Степановича.

— Не знаю и знать не хочу… — сказала Лена и вдруг задумалась. — Как вы говорите — вор в законе?

— Кто, Ноготь? Нет, не в законе, но вор уважаемый. В определенных, разумеется, кругах.

— А Стахов?

— Стахов — да, Стахов законный вор, — кивнул Бугович. — Настолько уважаемый, что никто и слова не сказал, когда его условно-досрочно выпустили.

— А кто-то что-то должен был сказать?

— В определенных кругах считается, что уважаемый вор должен отсидеть срок от звонка до звонка. Но Стахов уже достиг почтенного возраста… Жаль, но ему снова придется отправиться в зону.

— Жаль?

— Если честно, есть сомнения, что Ногтева убил не он. Но все против Стахова, ему даже суд не нужен, чтобы обратно отправить.

— И в тюрьме пользуется большим уважением?

— Допустим.

— А вы можете отправить его в тюрьму к моему мужу?

— Зачем?

— Ну если Рэм и этот Стахов хорошо знают друг друга…

— И что?

— Может, они и помочь друг другу смогут?

— Не знаю. Да и не зависит от меня ничего. Что я могу? Я всего лишь опер, такие вопросы решают совсем другие люди.

— А если повлиять как-то на этих других людей?

— Как?

— Добрым словом.

— Добрым словом?!

— Добрым словом и деньгами.

Лена открыла сейф, достала оттуда пачку денег, перетянутых резинкой. Десять тысяч долларов. Для нее сейчас это не деньги. Хотя жила она в квартире, которая стоила в районе шестидесяти тысяч. В такой же жалкой квартире, как пуховик старшего лейтенанта Буговича.

— Что это такое? — Бугович и хотел посмотреть на Лену, но не мог оторвать взгляд от денег.

— Я не знаю, что вы там думаете про моего мужа, но он не бандит, он честный предприниматель. Сдает в аренду торговые места на рынке, которым владеет на законном основании. А посадили его за то, что он убил киллера, который застрелил одного известного банкира и мог убить его самого.