Книга Без страха и упрёка 2, страница 115 – Андрей Земляной

Спать Лаврентий Павлович не ложился и уже не собирался, лишь приняв душ в комнате отдыха и сменив рубашку и бельё. После того, как Сталин, выслушав первые доклады, велел собрать к утру всех, кто мог иметь отношение к тому, каким образом немецкие диверсанты смогли пройти через линию фронта, сквозь наблюдательные посты ПВО и ВНОС, добраться до московских тылов, получить документы со свежими секретными отметками, транспорт и почти дойти до резиденции Верховного Главнокомандующего, ночь окончательно превратилась в продолжение рабочего дня. Звонили из управлений, поднимали людей, сверяли фамилии и журналы, вытаскивали из архивов старые доклады, а несколько офицеров уже отправились выяснять, кто именно и на каком основании выдавал документы людям, которых в природе не существовало.

С этим Берия особой сложности не видел. Плохо было другое. Немцы ведь не случайно выбрали Волынское из всех резиденций Верховного, не наугад подобрали форму и не нашли где-нибудь на дороге грузовик, а значит, завтра, когда первые горячие головы начнут объяснять случившееся единичным предательством или разгильдяйством какого-нибудь дежурного капитана, придётся напомнить присутствующим, что Скорцени со своими людьми появился возле дачи не из воздуха. За ним стояла работа разведки, агентуры, людей, готовивших документы и маршруты, а где-то, возможно, и тех, кто обеспечивал всю эту операцию уже здесь, в Москве.

Но до этого разговора оставалось ещё несколько часов, и Берия снова потянул к себе папку Штурмина.

Он затребовал её не сегодня и даже не после Волынского. Ещё после разговора с Нино распорядился, чтобы ему дублировали официальные материалы Генерального штаба по всем предложениям лейтенанта, причём отдельно предупредил не устраивать дополнительных проверок, не тянуть Штурмина на допрос и вообще не лезть туда, где люди нормально работают и без лишнего шума. Тогда решение казалось разумным, хотя и несколько непривычным. Лаврентий Павлович привык сначала разбираться с человеком, а уже потом решать, насколько ему можно доверять, но в случае со Штурминым обычный порядок не работал с самого начала. Личность подтвердили достаточно уверенно, чтобы всерьёз говорить о подмене. Родные, школа, военкомат, документы, медицинские признаки, люди из деревни — отлично знавшие его, и даже врач, штопавший мальчишку после неудачного падения в пруд, однозначно опознал свой шов, всё сходилось. Алексей Штурмин действительно был Алексеем Штурминым. Проблема заключалась в том, что человек с такой биографией никак не мог знать и уметь то, что знал и умел этот самый Алексей Штурмин.

Берия раскрыл папку на закладке почти с середины, попав на старую справку, в которой аккуратный исполнитель ещё несколько месяцев назад пытался разложить странности лейтенанта по ведомственным полочкам. Немецкий язык, явно выходивший далеко за пределы школьного образования, медицина, причём не на уровне санитарного инструктора, а с навыками хирургии, стрелковая подготовка, рукопашный и ножевой бой, сапёрное дело, радиосвязь, тактика диверсионных подразделений, устройство оружия и боеприпасов; музыка, кинематограф и ещё несколько совершенно лишних для фронтового офицера областей, каждая из которых сама по себе могла иметь более или менее правдоподобное объяснение, но все вместе превращали обычное личное дело в какой-то дурной морок.