Книга Без страха и упрёка 3, страница 9 – Андрей Земляной

К середине дня наступление уже перестало выглядеть на карте красивыми стрелками, потому что реальные подразделения, как всегда, двигались с разной скоростью, где-то вырываясь вперёд, где-то застревая перед уцелевшим опорным пунктом и местами откатываясь после немецких контратак, но общий рисунок становился понятен: передний край прорван, связь работает лучше, чем ожидали, радиоподавление мешает немцам собирать управление именно в тот момент, когда оно им особенно нужно, а новое оружие, пусть пока капризное и существующее буквально в нескольких десятках экземпляров, на удачно выбранных участках способно превращать хорошо подготовленную оборону в лунный пейзаж с островками выживших.

На наблюдательном пункте Тихонов долго смотрел на карту, где красные отметки медленно двигались навстречу друг другу с двух сторон, затем перевёл взгляд на Штурмина, стоявшего рядом с инженером и что-то обсуждавшего с ним над листком результатов первого применения.

Сам Алексей на происходящее вокруг почти не обращал внимания. Он просто смотрел как внесённые им изменения преобразуют мир.

Степан Григорьевич посмотрел на него ещё несколько секунд и снова повернулся к карте.

До встречи войск Ленинградского и Волховского фронтов оставалось ещё сутки.

Ликвидация окруженных немецко-фашистских войск в районе Сталинграда — близится к концу.

За время наступления с 19 ноября 1942 года, Красная Армия в краткий срок успешно провела труднейшую операцию, окружив плотным кольцом 30 дивизий противника в районе Сталинграда. В числе окруженных вражеских войск — пять танковых, четыре моторизованных, двадцать пехотных и одна кавалерийская дивизии. Кроме того, были окружены четыре артиллерийских полка резерва Главного командования немецкой армии, шесть зенитных полков, один минометный полк и четыре отдельных инженерно-саперных батальона.

Сводка Совинформбюро от 16 января 1943 года

Волчье логово

Снег шёл над Восточной Пруссией с самого утра, мелкий, сухой и почти невидимый из окон до тех пор, пока порыв ветра не бросал его на тёмные стволы сосен, бетонные стены укрытий и крыши деревянных построек, разбросанных среди леса так, чтобы с воздуха ставка Верховного главнокомандования выглядела не штабом огромной армии, а плохо различимым среди деревьев хутором каких в этих местах было полно. Даже здесь, внутри нескольких поясов охраны, минных полей, заграждений и постов, война ощущалась не выстрелами и разрывами, а людьми, которые приезжали и уезжали почти круглые сутки, телефонными звонками, пачками телеграмм, картами, где разноцветные линии каждый день передвигались на несколько миллиметров, и лицами офицеров, всё чаще входивших в помещение для доклада с таким выражением, будто они заранее знали, что хозяину кабинета не понравится услышанное.

И сегодня всё это выглядело особенно плохо.

Доклад начинался с Ленинграда и закончиться Ленинградом должен был тоже, хотя Цейтцлер ещё до входа в зал предупреждал Кейтеля, что говорить придётся не об одном городе и даже не об одной группе армий. Советское наступление южнее Ладоги, от которого первоначально ожидали тяжёлых боёв и, в худшем случае, потери узкой полосы вдоль берега, развивалось значительно быстрее всех немецких расчётов. Шлиссельбург потерян, сухопутное сообщение с Ленинградом восстановлено, передовые части двух советских фронтов встретились раньше, чем штаб 18-й армии успел создать новый устойчивый рубеж, а затем произошло то, чего в ОКХ опасались больше всего: русские не остановились после выполнения первоначальной задачи, а продолжили давить на юг, использовали возникшую неразбериху и заняли Синявинские высоты.