Книга Без страха и упрёка 3, страница 15 – Андрей Земляной

Имя ничего не говорило Риббентропу и Шпееру, зато Гиммлер сразу нахмурился.

— И Штурмин?

— Скорее всего.

После Волынского эта фамилия приобрела в комнате совершенно другой вес.

Новости о новогодней операции в Москве дошли до Берлина обрывками. Связь с группой Скорцени исчезла, несколько агентурных каналов просто исчезли, а попытки выяснить подробности дали только косвенное подтверждение того, что операция провалилась полностью. Сам Скорцени числился пропавшим, и хотя Гиммлер до сих пор отказывался признавать возможность его захвата, никто уже всерьёз не рассчитывал получить от него сообщение.

— Этот человек начинает появляться слишком часто, — произнёс Гиммлер, и в голосе впервые прозвучало не раздражение, а что-то похожее на тревогу. — Сталинград, наши генералы, агентурные сети, Москва, теперь Ленинград. Вы всё ещё считаете его просто хорошо подготовленным русским офицером?

— Я уже давно так не считаю, — ответил Канарис. — Вопрос в другом: кем именно его считать.

Он достал ещё один лист.

— Есть ещё одно обстоятельство. Новое авиационное оружие.

Шпеер заинтересованно поднял голову.

Канарис объяснил, что первые донесения казались противоречивыми именно потому, что люди пытались описывать явление привычными словами. Солдаты сообщали о необычных взрывах без характерной крупной воронки, после которых длинные участки траншей оказывались практически уничтожены, лёгкие перекрытия разрушались, двери блиндажей вырывало наружу или внутрь, а находившиеся в окопах люди погибали или на некоторое время полностью теряли способность сопротивляться. В нескольких местах уцелевшие говорили о каком-то облаке непосредственно перед взрывом, однако пока нельзя было уверенно установить, являлось ли оно частью действия боеприпаса или обычным дымом и снегом.

— Химическое оружие? — сразу спросил Геббельс.

— Пока оснований так считать нет, — ответил Канарис. — У выживших нет признаков отравления известными боевыми веществами. Скорее речь идёт о новом типе взрывного действия. Специалисты требуют образцы.

— Тогда возьмите образцы, — сказал Гиммлер.

Канарис посмотрел на него почти с сочувствием.

— Рейхсфюрер, если бы целая русская бомба лежала сейчас у нас на складе, я бы не рассказывал вам, что специалисты требуют образцы.

Министр промышленности Шпеер придвинул к себе один из листов.

— Что именно нужно?

— Осколки корпуса, остатки вещества, несработавший боеприпас, если удастся захватить, медицинские заключения по поражённым, фотографии мест применения. Всё. Даже земля и снег из зоны взрыва могут быть полезны.

— Я дам людей из технических служб, — сказал Шпеер. — Если мы поймём принцип, дальше можно говорить о воспроизведении или защите. Пока обсуждать нечего.

Канарис кивнул, а затем добавил то, что явно оставлял напоследок.

— Есть ещё совпадение, которое мне не нравится. В течение последних месяцев возле подразделений, связанных со Штурминым, последовательно появляются новинки неуклонно изменяющие эффктивность их полевой разведки. Малые радиостанции, необычное снаряжение, оружие со сниженным звуком выстрела, новые мины. Теперь, вскоре после того как его группа действует в интересах Ленинградского фронта, русские впервые применяют новое средство поражения и одновременно демонстрируют значительно более организованное радиоподавление. Я не утверждаю, что всё это изобрёл один человек. Это было бы нелепо. Но я считаю ошибкой продолжать рассматривать текущие изменения в отрыве друг от друга. Возможно, русские таким образом вводят в игру технический центр или группу специалистов, доступ к которой мы пока не видим.