Книга Без страха и упрёка 3, страница 13 – Андрей Земляной

— Немецкий народ переживёт оставленный выступ, — сказал он, слегка наклонившись вперёд. — Нам вовсе не обязательно сообщать населению, что армия отступила из-за нехватки сил. Это будет плановое выравнивание фронта, высвобождение войск для решающих операций и уничтожение всего, что противник сможет использовать. Я найду формулировку. Гораздо хуже объяснять потом, почему мы сначала объявили позицию неприступной, а затем потеряли там несколько дивизий.

Борман наконец поднял голову от блокнота.

— Вы предлагаете готовить население к тому, что Германия будет оставлять занятую территорию?

Вопрос прозвучал спокойно, почти дружелюбно, но Геббельс слишком хорошо знал человека, который его задал, чтобы не услышать скрытого смысла.

— Я предлагаю готовить население к тому, что война требует решений, а не географического тщеславия, — ответил он после короткой паузы. — Если хотите, можете записать именно так, Мартин.

— Я записываю то, что считаю необходимым, — сказал Борман и снова опустил взгляд.

Геринг усмехнулся, но промолчал.

Разговор постепенно переставал быть продолжением сорванного доклада и превращался в первое за долгое время обсуждение, где никто не мог просто повернуться к Гитлеру и получить окончательное решение. Именно поэтому спорить начали серьёзнее. Риббентроп предложил решить проблему резервов политическим путём. Венгрия, Румыния, Словакия и Хорватия всё ещё располагали людьми, которых можно было потребовать для Восточного фронта, а Испанию следовало заставить увеличить пополнение Голубой дивизии. Если союзники хотят воспользоваться результатами побед Германии, заявил он, то должны действительно участвовать в войне, а не ограничиваться символическими контингентами.

Цейтцлер выслушал его до конца и только потом покачал головой.

— Я не возражаю против дополнительных дивизий, — сказал он. — Но давайте сразу договоримся, что мы не станем отправлять их под Мгу и считать равными немецким. Нам уже достаточно дорого обошлась привычка рисовать на карте одинаковый прямоугольник независимо от того, кто находится внутри. Венгерская или словацкая дивизия может занять спокойный участок, охранять коммуникации, прикрывать тыл, бороться с партизанами и тем самым освободить немецкую часть для фронта. Это будет полезно. Если же мы поставим союзников туда, куда завтра ударят русские танки и артиллерия, через сутки снова будем искать немцев, чтобы закрыть образовавшуюся дыру.

Риббентроп слегка покраснел.

— Если так говорить с союзниками, они вообще перестанут присылать войска.

— Тогда не говорите им так, — ответил Цейтцлер, пожимая плечами. — Вы дипломат. Найдите слова. Я говорю о том, куда потом ставить присланных людей.

На этот раз усмехнулся уже Йодль, а Геббельс отвёл глаза, скрывая улыбку.

Риббентроп, почувствовав, что дальнейший спор не принесёт ничего, переключился на Финляндию. По его мнению, сейчас наступил лучший момент потребовать от Хельсинки наконец активных действий на Карельском перешейке, ведь русские бросили большие силы южнее Ладоги, и удар финнов заставит Ленинградский фронт снимать дивизии с направления на Мгу.

— Требовать можно, — негромко сказал Канарис, впервые вмешавшись в разговор. — Получить будет сложнее.

Риббентроп повернулся к нему.

— У вас есть сведения, что Маннергейм откажется?