Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 164 – Адриана Вайс

Слова Тиарена, как раскаты грома, пробиваются сквозь туман в моей голове.

Венди? Сестра Корвуса. Проклятие… Вот оно что…

Вот откуда эта застарелая, незаживающая рана между ними. Эта боль, эта ненависть, эта несправедливость…

Мне становится так жаль… так жаль их обоих…

Я пытаюсь что-то сказать, как-то их успокоить, но усилие, которое для этого требуется, слишком велико.

Серая вуаль снова превращается в тяжелый, черный занавес.

Я снова тону. Но на этот раз — с тяжелым сердцем от той боли, что я невольно подслушала.

Тьма обволакивает меня, но теперь она не кажется такой уж спокойной. В ней чувствуется тревога, отголоски чужой ярости и горя.

Голоса Корвуса и Тиарена то затихают, то снова вспыхивают, как далекие зарницы. Их перепалка, полная старых обид, просачивается в мое сознание, как яд, отравляя даже эту спасительную пустоту.

— … ты мог бы хотя бы…

— … я ничего не мог, Корвус!

— Хватит!

Этот голос — не Тиарена, не Корвуса. Он другой.

Глубокий, властный, пропитанный сталью и огнем. Голос, который заставляет саму тьму вокруг меня съежиться и отступить. Рейнар.

— Довольно! Вы, оба! Тиарен, — его голос становится ниже, опаснее, — ты все еще не разобрался что с ней?

Я чувствую, как его внимание, тяжелое, как горный обвал, сосредотачивается на мне. Даже сквозь пелену бессознательности мне становится страшно.

Слышится раздраженный вздох Тиарена.

— Я уже говорил, Ваша Светлость, я делаю все, что могу! Это… это не просто магическое истощение! Это нечто иное, более сложное!

— Тогда объясни так, чтобы я понял! — в голосе Рейнара звенят нотки, не предвещающие ничего хорошего.

— Понимаете, это тело… оно как поле битвы, — после небольшой паузы, с явной неохотой начинает Тиарен. — С одной стороны, в нем все еще живет эхо старой, темной связи с Нортоном. То, что Алина видела его глазами, то, как на нее подействовал его оберег… все это доказывает, что даже после смерти Айлин, ее тело на каком-то глубинном, инстинктивном уровне продолжало быть с ним связано. А с другой стороны… сегодня в Алине проснулась новая связь. Гораздо более мощная. Чистая. С вами.

Я чувствую, как Рейнар замирает.

— И теперь, — заключает Тиарен, — две эти противоположные по своей сути силы, две метки истинности — одна темная и насильственная, другая светлая и добровольная — рвут одно тело на части. Оно просто не справляется с такой… нагрузкой. Оно горит изнутри.

Он хочет сказать, что меня разрывает на части?

От этой мысли волна ледяного, липкого ужаса пробивается даже сквозь мою апатию, заставляя тонущее сознание судорожно вздрогнуть.

Мне страшно. По-настоящему, до дрожи в коленках, которых я сейчас даже не чувствую.

— Но как? — в голосе Рейнара слышится искреннее, глубокое недоумение. — Как одно тело может быть истинной для дракона… и для оборотня одновременно? Это же невозможно!

— Прошу прощения, Ваша Светлость…

В разговор вступает третий голос. Тихий, немного неуверенный, но спокойный и рассудительный. Я узнаю его. Это же… тот исследователь! Молодой оборотень, который пытался меня спасти!

— Существуют некоторые теории, которые предполагают, что в вопросах истинности первична не плоть, а душа. Ее магическая суть, ее… резонанс, ее предназначение.

— И что это значит? — резко спрашивает Корвус.