Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 89 – Яна Смолина

— Я принесу! – не выдержал тот из них, чьи волосы были чуточку светлее и коротко подстрижены. Он скрылся в домике и вскоре явился с охапкой небрежно скомканной одежды.

Смерила его холодным взглядом.

— Мне нужно проверить, всё ли на месте.

Служанка, которая с любопытством наблюдала за сценой, спохватилась.

— Проходите, мадам. Проходите, – она махнула мне, указывая на раскрытую дверь пристройки. – Сейчас мы всё проверим.

Это её «мы» заставило мальчишек сильнее ссутулиться. И когда я вошла в их скромную обитель, они покорно последовали за мной.

По рецепторам ударил тяжёлый запах пота и сырости. В домике явно жило несколько слуг, но царил такой беспорядок, что даже присесть было некуда. Не отыскав на заляпанном едой столе чистого угла, я велела свалить кучу на ближнюю ко мне кровать, небрежно застеленную покрывалом, и стала перебирать вещи.

— Где платье? – спросила я, наконец, когда пересчитала всё. – Здесь было льняное платье.

— Его нет, – ответил патлатый брюнет с едва подёрнутой пушком губой.

Я глубоко вздохнула, сжимая невольно руку в кулак.

— И где же оно?

— Он продал его на базаре, мадам, – сказал другой. – Остальное не купили, а платье взяли. Только деньги он вам не вернёт. Всё на карточные игры спустил. Ещё должен остался.

— Заткнись, Лори! – рявкнул брюнет. – Трус безмозглый. Бабу испугался.

— На себя посмотри! – сказал Лори. – Стоишь, язык проглотил. Вот и говорю за тебя. Я в полицию не хочу. Забирайте, мадам. Вот куртка, – он с готовностью снял с себя одежду и осторожно положил её к другим.

Я же уставилась на Брайана. Тот полыхал от еле сдерживаемой злобы.

— За сколько ты продал платье? – спросила я.

— За сто песо.

Моя сопровождающая почему-то ахнула. Решила, видимо, что парень продешевил.

— Ты вернёшь мне эти деньги. Когда вам платят?

— Так вот, три дня как выдали, – снова заговорил Лори. – А этот кретин всё спустил, и жить ему не на что. Вы уж его простите, дурака. Мы больше в бедный квартал не сунемся. Слово даю.

Как бы мне ни было противно находиться в этой компании, я не могла всё это так оставить.

— В таком случае, Брайан, я буду вынуждена говорить с судьёй. Уверена, ты этого не хочешь.

Я повела бровью, ловя его бегающий взгляд.

Парень вдруг сжал губы, пытаясь унять дрожь и слёзы.

— Не надо судью! – взмолился он. – Судья меня палками прикажет, как Ролинга, а я жить хочу! Мне идти некуда! Тётка в ссылке! Мадам, не губите! Умоляю вас!

В другой ситуации я бы, наверное, отпихнула от себя это рыдающее слюнявое нечто, которое в свои юные годы уже прожигало жизнь, не заботясь о последствиях, и промышляло мелким бандитизмом. Но слова про забитого насмерть Ролинга и тётку всколыхнули воспоминания.

Вот я стою на возвышении, прячась под капюшоном и сжимая пальцами высокую балюстраду балкона, вот поднимается женщина и рассказывает про конюха из дома судьи, которого забили насмерть и последние секунды жизни которого видел её племянник. И вот я в доме судьи, а передо мной человек, с которым меньше всего хочется разговаривать, но я должна.

— Ты племянник Паолы? – тихо спросила я, склоняясь к нему.

Парень закивал, а я изумлённо ахнула.

Удивительно. А ведь родственница этого ничтожества пожертвовала свободой ради блага других. Вот ведь осинки-апельсинки.