Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 20 – Яна Смолина

— Я хочу выкупить часть ваших женщин.

— Что? Это шутка? – она пренебрежительно изогнула губы.

— Нет, не шутка. Я владею швейной фабрикой, и недавно моё предприятие пало жертвой нового закона. Теперь нам не хватает работниц. И, надеюсь, вы понимаете, что если бы не крайняя необходимость, я бы не пришла к вам.

Селести хмыкнула.

— Вы не осознаёте, о чём говорите, мадам, – сказала она. – Честно вам скажу, приди вы в час пик, я бы сразу вас выгнала, но так уж и быть раскрою вам глаза на элементарные вещи, которых вы, видимо, не знаете. Бордель – не биржа. Это первое. Второе: все женщины здесь на службе у государства и под охраной сеньора Адриана Фернандо – главного судьи. У них прекрасные условия, достойный оклад, есть выходные, кормят, опять же, бесплатно, предоставляют жильё. А теперь подумайте, станут ли мои девочки менять эту сытую жизнь на служение вам? Что вы можете им дать?

На миг я остолбенела, поражённая её цинизмом.

Она что, говорила это всерьёз? То есть относительное благополучие в обмен на ежедневное унижение – лучше, чем должность швеи на предприятии?

— Они сами к нам приходят, сеньора, – продолжала женщина, с некоторой ленцой заправляя в мундштук новую папиросу. – Сейчас уже не те времена, чтобы к нам приводили неугодных жён или любовниц, чтобы продавали дочерей за долги отцов. Мы живём в цивилизованном мире, за что каждый день благодарим дорогого сеньора Фьезоло, Фернандо и, конечно, Борджеса. Никогда ещё в Тальдаро так не заботились о простых людях.

Она с наслаждением затянулась и медленно выпустила дым. Я же не без усилия усмирила гнев. Ясно, что эта женщина живёт в своих узких представлениях о том, что правильно, а что нет. Или, что ещё хуже, всё прекрасно понимает и оправдывается гнусным убеждением «Деньги не пахнут».

— Селести, – начала я, сопротивляясь желанию высказать ей всё, что думаю, и пытаясь говорить на одном языке, – у вас ведь наверняка есть женщины, содержание которых не окупается. Мужчинам они неинтересны или, возможно, их донимают какие-то хвори.

— Нет, – решительно оборвали меня. – Всех девочек регулярно осматривают врачи, и, поверьте, мы принимаем далеко не каждую. Если я не вижу потенциала, то отказываю претендентке. У нас строгий отбор.

«Отбор» – мысленно повторила я и ужаснулась.

— И как часто к вам приходят в поисках работы?

— В последнее время всё чаще, благодаря тому самому новому закону, который вы упомянули. Мы ведь оформляем всех официально.

— А уйти они могут?

— Нет. Точнее, могут, конечно, но нескоро. Попадая сюда, она подписывает договор на десять лет, и уйдёт, только если я по каким-то причинам решу её отпустить раньше срока. Но такое бывает редко. В основном, если девушка, к примеру, решает выйти замуж. Я ведь не зверь, и всегда готова войти в положение.

Как-то давно я читала у Ремарка в одной книге о времени после первой игровой, что из проституток получаются прекрасные жёны. Не потому, что они знают, как ублажить самые гадкие и непристойные требования мужа. Они становятся верными спутницами, прекрасными хозяйками и хранительницами очага, потому что очень хорошо помнят свою жизнь до брака и не желают возврата к ней. Теперь же эта прожжённая торговка человеческими телами стояла и доказывала мне, как прекрасно у них здесь всё устроено, и что женщины, настороженные взгляды которых я ощущала спиной, никогда не откажутся от той чудесной жизни, какую она им создала.