Книга Первая любовь. Ты мой кофеин, страница 76 – Елена Зандерболт

— Когда ты прилетел?

Вопрос звучал как выстрел, громкостью и неожиданностью содрогший опустевшую кофейню.

— Не понял.

— Когда ты прилетел? — повторила вопрос Катя. Девушка давала последний шанс. Сейчас она еще была готова принять и простить.

— Сегодня утром.

Теперь нет.

— Позавчера ты был у Маши, вчера тебя видел Денис.

Катю обуздала злость, позволившая ей поднять глаза на Сережу и следить за эмоциями на ее лице. Испуг читался отчетливо, как и судорожные попытки найти нужные слова.

Олег всегда учил Катю не позволять себя обижать. Он выступал яро против заповеди ударили по щеке — подставь другую. С кулаками он тоже не предлагал лезть. Просто всегда говорил сестре: не воспользовались единственным шансом — второй давать не нужно, просрут и его.

Ровно так же в семье Романовых было запрещено врать. Какой бы неприятной была правда — нужно говорить ее, чтобы избежать больших страданий. Возможно, поэтому их отец честно сказал, что влюбился в другую женщину и уходит. Больно было всем, но от лживой игры на два фронта было бы противнее. Так зато сохранилось хоть какие-то хорошие воспоминания о человеке.

— Ну, понимаешь, у нас был творческий процесс, — тихо ответил Сергей, будто сам не был уверен в своих словах.

— Какой?

— Мы с Машей хотим поставить новую пьесу и все время работаем над ней.

— Как это могло помешать написать мне, что ты в Петербурге?

— Ты не понимаешь.

— Попробуй объяснить.

— Мы очень увлечены процессом, и мне честно порой не до ничего другого.

— Но время для вранья ты нашел. Можно было просто тогда не продолжать мне лгать про Москву.

Сережа опустил голову, не зная, что ответить.

— Что, я никуда тебя не отпускаю? Не считаюсь с твоей жизнью? Мешаю работать?

— Ты не понимаешь!

— Что, я никуда тебя не отпускаю? Не считаюсь с твоей жизнью? Мешаю работать?

— Ты не понимаешь! Сейчас все стоит на кону моей карьеры.

Это те мысли, которые последние дни вдалбливала в него Маша.

Еще с университета Сережу связывали с ней теплые и доверительные отношения. Она была для него сродни наставнику, боссу, начальнику. Актер видел в ней человека, всегда принимающего правильные решения. Поэтому слушал ее беспрекословно, внимая каждому слову.

Как и в этот раз. Шарова серьезно относилась к упавшей на Сергея популярности, прекрасно понимая, что подобный случай выпадает редко. Некоторым актерам даже не предоставляется вовсе. Более того, счастливый билет тем самым выпал и их совместному театру «Точка». Надо было брать от этого все, чтобы преумножить успех и закрепиться в творческой элите как Петербурга, так и России.

— Понимаешь, мне сейчас не до этого всего. Столько возможностей, я не могу их просрать как для себя, так и для моего театра! — начал закипать Бондин. — Я надеялся, что смогу найти в тебе понимание. Что ты не будешь лезть в то, что тебе даже незнакомо. Я понимаю, что все творческие процессы для тебя тайна. Просто прошу понять, что у нас ведется огромная работа, и я должен быть там. Это не означает, что я отстраняюсь, отказываюсь или еще что от тебя. Просто прошу подождать!

— И попутно врешь.

— Да что ты залазила: вру, вру. Я не врал. Просто… просто так было лучше.

— Лучше кому?

— Мне. Ну, то есть нам. Ты была уверена, что я далеко и не печалилась лишний раз. Был бы рядом, больше бы грустила из-за невозможности проводить время вместе.