Книга Неожиданная помощница для босса, страница 70 – Дарья Сенченко, Елена Зандерболт

— Господи, какой ужас! — вскрикнула Алина. — Не говорите мне, что вы с Фамусовым ушли из дома из-за этого.

— Так и было, — усмехнулся я. — Смысл жить с людьми, которые не сопереживают беззащитным? — поднял глаза на девушку я. Мы бы так и смотрели друг на друга, если бы не звонок на ее мобильный. Приехал курьер.

Алина

Никогда не знаешь, какой ящик Пандоры откроешь, решив разговорить человека. У меня самой самым близким человеком всегда была мама. На многих домашних питомцев у нее была аллергия, поэтому мы никого не заводили. Но уход мамы тяжело мне дался, пусть и происходил очень медленно — болезнь не торопилась, но и не давала шансов. Смерть отца я и не заметила вовсе — слишком погрязла в проблемах, которые свалились на меня после. А сейчас… Сейчас, если подумать, у меня больше никого близкого и не осталось.

Доставка оказалась сносной, но на это никто из нас не обратил толком внимания. Я больше молчала, а Дмитрий рассказывал забавные истории из жизни Фамусова. Мы так и не поработали больше в тот день. После позвонили из крематория и сказали, что можно забирать прах. И если при своих рассказах он буквально горел, то после этого звонка потух.

Я вызвалась составить компанию в прощании, тем более, как оказалось, больше было и некому. У Влада были сегодня запланирован стрим со сборами на квартирник (чтобы это не значило, но, наверное, важно, раз он не смог составить компанию другу в такой тяжелый момент).

Мы приехали в лес. Было уже темно, и все дороги порядком заметены, поэтому далеко заезжать не стали. Мужчина подошел к небольшому оврагу и уставился в него. Его фигура выглядела сгорбленной, а завывающий ветер нагонял еще больше тоски. Пальто Дмитрия не предполагало прогулок в такую погоду, если только не выходить из автомобиля, так что я упрямо пошла к нему сквозь наметенные сугробы с целью побыстрее увести в тепло.

— Он любил тут гулять, — пояснил мне Дмитрий, едва я приблизилась. — Больше он, конечно, любил купаться на озере, но сейчас мы туда даже подъехать не сможем, поэтому будем довольствоваться тем, что есть.

— Уверена, Фамусову бы и здесь понравилось, — решила поддержать я. — Он мог бы искупаться в сугробах.

— Даа, — протянул Дмитрий. — Он обычно заныривал в них с головой, а после резко выпрыгивал и тряс ею, видимо, чтобы я тоже проникся атмосферой и был мокрым.

— Он прожил хорошую жизнь. Благодаря… тебе, — я на секунду замешкалась, но решила, что сейчас не время для выканья. — И он бы не хотел видеть тебя грустным, замершим и больным.

Дмитрий обернулся, осмотрел меня с ног до головы. Я даже попыталась не трястись, чтобы не выдавать, что тоже замерзла, но выходило слабо. Мороз уже пробрался под кожу.

— Да, ты права. Он всегда больше меня переживал, когда я заболевал и чувствовал себя плохо, так что пора ехать домой. Тем более что уже поздно и обещали метель.

Я удивилась резкому переключению, но комментировать не стала. Стадия отрицания тоже важна.

Прошедший вечер в корне изменил мое мнение о Дмитрии. Если до этого мне он казался бесчувственным и строгим, то теперь я узнала его с другой стороны. Что у этого человека был близкий друг, пусть и не человек. Да, про Влада я помнила, но эта дружба меня больше удивляла: что же там стояло у истоков, что два таких противоположных человека сошлись и до сих пор держатся друг друга.