Книга Соседские войны, страница 14 – София Чар

Новый рык меня уже не впечатлил. Пуганные.

Заботливо вытерев крашенного кота, я без особых угрызений совести вытряхнула его за дверь ванной. Пусть осваивается на новом месте, а мне срочно нужно отмыть себя. В конце концов, разве может за полчаса один кот сотворить что-то ужасное?

— Испанский стыд, святые ежики Египта… — только и смогла выдавить я позже.

Нет, я, конечно, не сомневалась, что Ворон — тот еще талант, но чтобы настолько… Что это за свалка, и где моя чистая квартира? Прихожая за эти жалкие полчаса успела превратиться в яркую иллюстрацию постапокалипсиса локального масштаба, и я даже думать не хочу, чем раньше была та груда тряпья у порога.

— Ну, это уже слишком! — медленно закипая, я решительно развернулась к гостиной, по совместительству спальной и периодически обеденной.

Если этот паршивец успел перевернуть и ее вверх дном — сдам на беляши!

Но комната к моему удивлению не пострадала. И в то, что у мохнатого паршивца проснулась совесть, верилось мне с трудом. Поэтому в комнату я вошла с предельной осторожностью. Тишина и относительный порядок меня вдохновил мало.

Хьюстон, где это чудовище? Окна и дверь в ванную закрыты, где он может быть?

— Кис-кис… — без всякого вдохновения протянула я, заглянув под стол.

Странно, пусто. Вот это мне уже совсем не нравится! Опыт подсказывал, что мохнатый партизан затихает только перед последней атакой. И атака ждать себя не оставила. Провернувшись круг своей оси, я решила было заглянуть еще и за диван, но не успела так и замерев.

Аккурат под потолком, растопырив лапы и уцепившись когтями за обои, повис кот. Вернее, что это за паук невероятных размеров и окраса, я поняла, только когда он громко и недовольно зарычал.

У нормальных хозяев котики покоряют вершины деревьев, моя живность решила начать осваивать новую обитель с покорения обоев. Чертовых виниловых обоев, на которых я спустила две своих зарплаты!

— Даже не думай! — медленно протянула я, предусмотрительно отступив подальше, чтобы цветастая морда не спрыгнула на меня.

Но я недооценила Ворона. Вместо того, чтобы стать первым в мире котом-пауком и попытаться допрыгнуть до меня, пушной паршивец впился когтями в обои и вскарабкался еще выше к их краю. Немалый вес цветастой тушки стал фатальным. Медленно с треском и шорохом полоса обоев отошла от стены, вдруг резко развернула вправо, снося полочку, телевизор, и увлекая за собой соседние три полосы. В рекордные несколько мгновений центральная стена комнаты преобразилась по старинному стилю «Хай-так».

На несколько минут я просто потеряла дар речи. Только недавно законченный ремонт был безнадежно испорчен, на полу уныло потрескивали останки старенького «Окна в Европу». Сам же виновник этого бедлама невозмутимо спрыгнул на диван, победно задрав хвост.

В какое-то мгновение я ощутила желание схватить паскудника и вышвырнуть в окно, но его быстро сменило другое чувство. Дурацкая обида на дурацкого кота.

— Я твою шкуру спасла, а ты вот так… Ну, и учился бы плавать, или сдыхал бы от яда, раз такой! — с чувством бросила я.

Лениво обернувшись на мой голос, котяра только прищурился, заставив меня в полной мере ощутить себя дурой. Отчитывать кота за моральную несостоятельность — до чего вы, Мария Львовна, докатились.