Книга Время лохов, страница 43 – Игорь Безрук

Тут уже во всю заработали мои извилины: десять тысяч — деньги немалые, плюс магазин — есть шанс развернуться. Если удачно их вложить, можно быстро отбить долг и наварить в придачу.

— А нашу, первомайскую обувь не хочешь отвезти в Иваново, попробовать?

— Нашу?

— Ты совсем забыл про нашу обувную фабрику? Сейчас они немного укрепились, закупили добротное оборудование, качество возросло в разы. Я сейчас не работаю, мог бы тебе в Иваново возить нашу обувь, оттуда привозить вашу. Почему бы не попробовать, раз ты говоришь, что у вас там обувная фирма, займешь мне пару тысяч с возвратом, прибыль согласно долевого участия каждого. Думаю, справедливо. Где они закупают товар? В Москве? У нас наверняка дешевле. Хочешь, завтра сходим на обувную, их магазинчик прямо на проходной, приценимся? — выпалил я на одном дыхании.

Глаза Лепетова загорелись, идея ему понравилась, особенно с доставкой: ему не придется больше колесить, как челночнику, бивачная жизнь никогда не была ему по душе, он был человек приземленный. Хлопнули по рукам, на следующий день прямо у магазина обувной фабрики и встретились.

Первомайские цены на обувь на самом деле оказались на порядок ниже, чем в Иванове, качество приемлемое, был смысл попробовать.

На радостях на другой день я за ненадобностью растратил почти все свои гривны, оплатив квартиру, свет, купив несколько сапог на продажу, но оставив на дорогу пару сотен. Договорились рвануть прямо с утра через Попасную на Никитовку, а оттуда до Москвы. Однако из-за Лепетова (тот никак не мог определиться, какие книги везти, а какие отправлять почтой) выехали только дня через три.

Лепетов тащил чемодан с книгами, рюкзак и полипропиленовый баул с обувью. Другой баул пришлось взять мне, так как у меня была лишь соседская небольшая спортивная сумка с теплой одеждой на всякий случай, едой и «Письмами к Луцилию» в дорогу.

На окраине города мы втиснулись в попутный автобус и благополучно добрались до Попасной, успев к отправлению дизеля на Никитовку.

Скорый до Москвы шел часов пятнадцать, так что мне хватило времени и пообщаться с Лепетовым, и обсудить дальнейшие планы.

На таможне даже не досматривали, перелистали только паспорта, но они у нас были еще советские, серпастно-молоткастые. Единственное резануло, когда мы стали обсуждать происходящее в стране, что Лепетова понесло куда-то в сторону и тот умозрительно начал рассуждать о перспективах растущего прогрессивного («Э-ка загнул», — подумал я) капитализма в России, о преимуществах рынка и свободной конкуренции, о благах, которые достанутся простому народу от этой свободы.

Я слушал его и удивлялся: ничего не изменилось.

Еще год назад, когда я заметил у Лепетова страсть к абстрактному рассуждению, попросил его не доставать подобными измышлениями, которые исходили больше от пустого созерцания, чем от чтения и размышления над прочитанным. То Лепетова волнует, какая из партий больше конституционная: либеральная или кадетская, то за кем пойдет крестьянство, теперь вот он размышляет о благах свободного рынка для простого народа.

— Неужели ты искренне в это веришь? — спросил его я. — А как же рост цен, инфляция — реальные цифры и факты, они тебе ни о чем не говорят?

— Что ты про них мне рассказываешь, у нас все будет по-другому. У нас будет честный бизнес, открытая конкуренция. Народ пресытился совковым распределением, теперь он сам будет решать, что ему выгодно, а что нет!