Книга Время лохов, страница 104 – Игорь Безрук

При слове «Москва» глаза обоих загорелись еще ярче (прямо, оборотни какие-то), а при виде баклажки с самогоном, обнаруженной в одной из моих сумок, которую Елена попросила Павловну передать через меня для друзей-товарищей, языки сержантиков, казалось, совсем выпали изо ртов.

— Заводскую, закупоренную продукцию провозить — пожалуйста, а вот домашнюю — это уже статья и конфискация, — худощавый сержантик вытянул полторашку самогона из моей сумки.

Меня аж затрясло:

— Да что вы, землячки, бляха муха, творите? Как будто с дуба свалились, как будто не на Донбассе выросли! Мне ли вам объяснять, что значит сало и настоящая горилка для земляка, вынужденного хлебать паленую водку в Москве? Да меня друганы со свету сживут, если я, едучи из дома, не привезу им ни поллитра свойской. Что хотите со мной делайте, хоть вяжите, хоть режьте, но самогонку отдать вам я не могу. Отпейте половину, отлейте, но оставьте мне хоть граммулю, — я землякам пообещал, обещание сдержать должен. Разве вы сами не уважили бы земляка?

Я крепко сжал рукой баклажку, которую держал худощавый, и с вызовом посмотрел ему в глаза. Неизвестно что отвело от меня напасть, но сержантики неожиданно поостыли, тот, что постарше, круглолицый, небрежно махнул рукой и кинул худощавому:

— Ладно, Рустамчик, отдай земляку его добро. Наши с тобой братья тоже где-то маются на чужбине.

Худощавый (было видно) не без сожаления выпустил полторашку с самогонкой из рук, и сержантики ретировались. Я облегченно выдохнул. Сам от себя не ожидал. Что меня толкнуло на такое безрассудство? Ради чего? А если бы менты оказались понаглее, да уложили бы меня на пол, да отпинали, как последнюю дворнягу, — я не думал о таком развитии событий?

Эту историю я рассказывал Елене и Гере, как анекдот. Теперь и мне было смешно вспоминать случившееся. Тем более у этого анекдота был не менее забавный конец: не прошло и полчаса, те самые сержантики пронеслись мимо моего купе в обратном направлении, каждый с полторашкой мутной под мышкой — на ловца, как говорится, и зверь бежит. В который раз я поблагодарил своего ангела-хранителя за покровительство.

В конце ужина Елена ввела меня в курс дела. Пока я не найду себе жилье, мне было позволено на неделю-две — не больше, уж не обессудь — остановиться у них. Работу она нашла мне на своем строительном рынке на Каширке. В том же районе я смогу найти и жилье (бабушки там постоянно ходят, предлагают комнаты).

Выбирать не приходилось (впрочем, как всегда), я был согласен на любые условия (зачем тогда приехал?). Спасть меня уложили на диванчике в кухне (мне не впервой спать, на чем и где попало). Рано утром — подъем.

Поначалу мы с Еленой добирались на рынок вместе (ее сожитель Гера работал с Юркой на другом рынке) и первое время вместе возвращались. Из дома до автобусной остановки шли, как добрые приятели, но в автобусе, особенно когда появлялись свободные места рядом, Елена просовывала свою руку через мой локоть и опускала голову на мое плечо.

— Ты совсем не понимаешь, как я рада тебя видеть, — сказала она мне в первую же поездку. — Но мой Гера ничего о нас не должен знать. Я его по-своему люблю, он мне дорог, я не хочу его терять, тем более мы ждем ребенка, поэтому, будь добр, никогда при нем не смотри на меня масляными глазами. Я все равно твоей уже никогда не буду, так что не ломай мне жизнь.