Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 24 – Игорь Безрук

Тогда Михайлов спустился на землю.

— Женя, а труп идентифицировали?

— Пока еще нет. Вызвали телеграммой его мать, она, может, завтра к полудню подъедет, недалеко ведь.

Михайлов снова стал листать дело, перечитывая показания свидетелей. Даже не за что было зацепиться. Прошел день, а у него абсолютный ноль. Опять шумихи не оберешься. Дело неординарное, закрыть так просто не закроешь, и кругом одни пробелы — следов нет, отпечатков пальцев, не принадлежащих Кравченко, нет, никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Фантастика! Хоть бы какая-нибудь зацепочка!

Михайлов посмотрел на Горюнова.

— Женя, а линию Ракитиной отработали полностью?

Горюнов удивленно округлил глаза и выпятил губы:

— Так вы ж её отбросили.

— Мы ничего так просто не отбрасываем, Женя. Займитесь, пожалуйста, завтра прямо с утра Ракитиной. Как хорошо она знает потерпевшего, какие у них вообще были отношения. Может, здесь нам повезет?

Горюнов кивнул головой.

— Хорошо, товарищ майор.

— И еще. Отчего умерла жена Кравченко? Нет ли здесь какой-нибудь связи? Возьми себе на заметку.

— А чем вы займетесь, товарищ майор? — без всякой задней мысли спросил Горюнов.

— Еще не знаю. Может быть, посмотрю еще раз дело.

— Тогда я с вами попрощаюсь до завтра. Как-никак конец рабочего дня.

— Уже? — удивленно спросил Михайлов.

— Начало шестого.

— Как быстро время летит. Вы не оставите мне ключи от кабинета, я еще немного посижу.

— Конечно. Будете уходить — отдадите дежурному, а завтра я их заберу.

Горюнов надел куртку, попрощался и вышел. Михайлов остался один. Надо бы позвонить в управление Левину. Но о чем ему докладывать, он не представлял.

Вечером Михайлов стоял у окна гостиницы и смотрел вниз с высоты шестого этажа.

Небольшой рабочий поселок, каких сотни, и все похожи один на другой. Многоэтажные дома среди приземистых почерневших от времени домишек, утопающих в густых кронах деревьев, фермы, башенные краны, трубы, выдыхающие дым, полусрезанные терриконы. А дальше — за жилым массивом — степь. Желтая, зеленая, жухлая, в вечерней синеве сливающаяся с низкими, растянутыми на весь небосвод облаками. И лишь алый круг солнца красит эту синеву то в бронзу, то в золото, то в пурпур.

В таком же городке родился и Михайлов. Мальчишкой бесшабашно лазал по терриконам, озорно дразнил чумазых шахтеров, устало бредущих после смены через весь город в баню, выпрашивал у них цветную проволоку, из которой потом с ребятней плели разноцветные браслеты и кольца. Обыкновенное, ничем не примечательное детство. И как случается потом, что один вырастает и становится убийцей, а другой — жертвой. Один по одну сторону добра, другой по другую? Кто разделяет их? Как сортирует?…

Часов в восемь он позвонил Левину, в кратких чертах рассказал обо всем, что произошло, что удалось раскопать.

— Пока ничего не ясно, — резюмировал в конце Михайлов.

— Ладно, Николай Николаевич, — сказал Левин, выслушав Михайлова, — продолжай расследование и завтра приблизительно в такое же время позвоните мне. Помощь нужна?

— Нет, спасибо, — ответил Михайлов. — Людей мне дали, нужду ни в чем не испытываю.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

За окном стемнело. Михайлов снова перебрал в уме все события прошедшего дня.

Его не покидала уверенность, что случай с Кравченко не просто убийство, что за всем стоит нечто гораздо большее, неуловимое на первый взгляд, окутанное какой-то тайной. И хотя утверждения Скачко о какой-то голове в «Жигулях» преследуемого голословны, Михайлов не сомневался: связь между убийством Кравченко и происшествием с патрульной машиной ГАИ существует. Он только пока не знает какая. Но это, возможно, дело времени. В ближайшие дни обязательно всплывет еще что-то, что наконец потянет за собой нить этого запутанного до невозможности клубка.