Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 23 – Игорь Безрук

— Так вы сами ту голову не видели?

— Я? Я? Не видел. Но я слышал, как Бутенков кричал: «Что в сумке? Что в сумке!»

— Думаете, голова была в сумке?

— Я не знаю, не знаю. А потом, потом она схватила Бутенкова одной рукой за горло и… и…

Скачко вытянул обе руки вперед, как будто душил кого-то, и затрясся так, что его дрожь передалась даже Михайлову.

— Сука, сука, она его так, так! — продолжал трястись Скачко, не обращая ни на кого внимания.

Михайлов попытался удержать его руки, но ему не удалось. Тогда он громко крикнул:

— Позовите кто-нибудь сестру! Скорее!

А Скачко всё тряс руками и головой, как будто в самом деле кого-то душил, повторяя:

— Сука, сука! Не уйдешь, тварь, не уйдешь!

Только минут через десять Скачко смогли уложить, сделав укол. Дежурный врач неодобрительно выговаривал Михайлову:

— Я же вас предупреждал, товарищ майор, что его лучше не беспокоить. Вы же видите, в каком он состоянии.

— И как долго оно продлится?

— Определенно сказать не могу. С виду он психически здоровый мужчина, а там кто его знает. Мне говорили, он попал в какую-то переделку?

— Что-то вроде того, — ответил Михайлов и попрощался.

Здесь тоже был тупик. Даже если и поверить во все эти сказки, — куда скрылась машина? Кто в ней был на самом деле? И была ли в «Жигулях» голова?

«Может, если обнаружат машину, что-нибудь прояснится?» — подумал Михайлов, покидая больницу. Было бы очень просто, если бы на все вопросы сразу находились ответы.

Когда Михайлов приехал в горотдел, Горюнов находился там. Настроение у него, как всегда, было приподнятое.

— Ну, рассказывай, что тебе там удалось раскопать?

— Да, собственно говоря, ничего особенного. Был в военкомате, смотрел его личное дело. Кроме благодарностей и похвал ничего любопытного не обнаружил. Есть там даже письмо в военкомат и его матери из части, где Кравченко характеризуется с наилучшей стороны. Сдержан, рассудителен. В достижении цели упрям и настойчив.

— Что еще?

— В ЖКО сказали, в его квартире прописана еще мать. По словам соседей, около двух лет она живет в деревне у своей сестры, и квартира, пока Кравченко служил, пустовала.

— Значит, мать приезжала к сыну только на свадьбу, и квартиру отдала в полное распоряжение молодоженов?

— Выходит так.

— Что еще?

— Всё. Вы же сказали мне к четырем быть, я и так боялся, что не успею.

— Не густо, — подытожил Михайлов.

Горюнов стал перебирать бумаги. У него на столе скопился целый ворох, он уже их и в стол во все ящики напихал, все равно места не хватало. И ведь ничего ненужного, лишнего.

Под одной из папок лежал небольшой клочок бумаги. Горюнов прочитал его и тут же вспомнил:

— Да, вот еще: звонил Березкин, наш судмедэксперт. Голова Кравченко действительно отгрызена каким-то зверем. И якобы даже не полностью. А потом еще и оторвана, то есть отделена от тела.

Михайлов пристально посмотрел на Горюнова:

— Березкин ваш тоже любит сказки читать?

Горюнов улыбнулся:

— Да мы тут все как сказочники. Только одни рассказывают, а другие слушают. И ни одни ни другие этим сказкам не верят.

Михайлову чем-то пришелся по душе этот весельчак и говорун Горюнов. За его юмором таился практичный ум.

Без тени злобы он спросил его:

— Ты на что намекаешь?

— Да так, ни на что, — неопределенно ответил ему Горюнов.