Книга Калейдоскоп (сборник рассказов), страница 33 – Игорь Безрук

— Заходи, не стесняйся, дорогой, — услышал неожиданно Сурков за своей спиной нежный голос и, не долго думая, вошел в лавку с яркой вывеской «Комиссионный».

Продавщица, позвавшая его, походила на цыганку: большие черные глаза с длинными ресницами, темно-каштановые волосы, пухлые губы в алой помаде и большие серьги в маленьких мочках ушей. В волосах её торчала красная роза, точно на этикетке дешевого одеколона «Кармен», черное платье покрывали такие же яркие розы с розовыми, оранжевыми и желтыми оттенками. Но более всего Суркова поразила полная грудь женщины, соблазнительно трепещущая при каждом непроизвольном вздохе. Степан Тимофеевич онемел, глядя на неё. Меж тем «цыганка» вкрадчивым голосом произнесла:

— Этот пиджак сделает тебя самым счастливым человеком на свете. Такому добропорядочному, деловому и энергичному мужчине нужен именно такой пиджак. Он как никакой другой подчеркнет вашу элегантность, строгость, деловитость. Последний крик моды, новинка сезона! Диор, Беккер и Чарита не могли придумать подобного покроя. Он хранится в тайне…

Голос женщины, казалось, заполнил всю небольшую лавчонку. Суркову думалось, что из каждого угла её сочится тихий настойчивый шепот хозяйки:

— … Свободный покрой не стеснит ваших движений. В нем вы сразу почувствуете себя стройнее, выше, увереннее, будто вернетесь во времена молодости. Примерьте его и увидите, что только вы можете быть обладателем этой драгоценности, только вам она по плечу, в меру и к лицу. Одевайте же, одевайте…

Сурков не мог с собой ничего поделать. Он замер в изумлении и, чуть съежившись, только смотрел, как величественно колышется под платьем полная грудь женщины, и слушал монотонную речь, исходящую невесть откуда.

— Одевайте, — донеслось до него снова, — одевайте…

И в этот момент Степан Тимофеевич ощутил на своих плечах пиджак. Руки машинально влезли в рукава, привычно стали поправлять и поглаживать лацканы.

— Точно на вас шит, — зашевелилась полная грудь, и чьи-то трепетные руки коснулись его шеи, поправляя подвернувшийся воротник.

— Да у меня и денег-то нет, — пролепетал вяло и нерешительно Сурков.

— Не нужно никаких денег. Для вас бесплатно. Сегодня бесплатно…

Степан Тимофеевич, не поднимая глаз, понял, что на него смотрят. Но откуда, не знал. Этот странный взгляд сковал его с новой силой. Полная грудь исчезла, вокруг появилось множество высоких — в рост — зеркал. Лавка, казалось, пропала, спустилась тьма, и только зеркала, вернее, только Сурков освещался многочисленными прожекторами, отражаясь в них. Теперь Степан Тимофеевич мог спокойно рассмотреть предлагаемую ему вещь.

Пиджак был плотный, драповый, с черными, еле заметными нитками на светло-коричневом фоне. Именно о таком пиджаке Сурков мечтал, можно сказать, всю жизнь. Но теперь, увидев себя в десятках зеркал с различных сторон и проекций, он понял, что нашел именно то, что нужно. Вернее, то, что нужно, нашло его самого. Только подумал о том Степан Тимофеевич, как пиджак плотно обхватил его, сжал со всех боков, вдавливая отвисший живот сорокалетнего мужчины, выпрямляя сутулую спину замученного жизнью человека, так что дышать стало труднее, и кровь, как показалось, стала циркулировать в два раза быстрее, и появилась какая-то неизведанная доселе уверенность, чувство приподнятости и своего предназначения к чему-то. «Ах ты!»- только и смог подумать Сурков, забыв о своей незначительности, и тут же похлопал себя по груди, взъерошил волосы и принял позу «а ля Наполеон», чего до сих пор за собой не замечал. Весь мир стал мниться ему огромным, бесконечным и величественным. «И мне, — всё громко закричало в нем, — отведено там достойное место!..»