Книга Надежда и отчаяние, страница 65 – Егор Букин

— Точно!

Я пытался создать какой-то разговор, но он быстро кончался. Через пять минут она наконец сказала: «Ну ладно, мы так можем стоять очень долго». Мы вновь попрощались, и я в хорошем настроении отправился домой. Только сейчас я вспомнил, что мы шли в ресторан. От моей забывчивости сквозь зубы вырвался смешок.

Ранним утром за окном еще было очень темно. Слабый свет от молчаливой вытяжки покрывал лишь небольшую зону столешницы, в то время как до меня долетали только его крохотные частички. Я ел старый белый хлеб и запивал водой. Наверное, не лучший завтрак, но я привык. И к тому же больше все равно ничего нет.

Я смотрел на входную дверь, в то время как в голове кружилась какая-то непонятная мелодия, которую я нигде не слышал. Сам собой возник образ Кати…

…Вокруг только деревья и ночь. Заводят свою полуночную песню сверчки. Тихо трещат толстые поленья в огне, обнимавшем всех нас своим нежным теплом. Мы сидели кто на чем: на пнях, на поваленных деревьях, на земле, постелив одеяло. Она сидела напротив и периодически заглядывала в мои глаза с милой улыбкой. Я смотрел на огонь всего несколько секунд, но казалось, что это происходит уже целую вечность. В такие моменты время просто исчезает, стирается само понятие о времени. «Макс, может уже сыграешь что-нибудь? Че мы тут в молчанку играем?», – сказал Егор, сидя в обнимку с Лизой. Я взял гитару, провел по струнам; гитара издала тихий приятный звук. Затем начал играть. Катя смотрела на меня с восхищением и нежно улыбалась. И казалось, что это может длиться вечность, всю жизнь. Казалось, что это и есть мое счастье…

…Я тряхнул головой, прогоняя это приятное, но в то же время ужасно болезненное наваждение. От воспоминаний о ней всегда вырывался невольный вздох. Я до сих пор не понимаю, как такое может быть. Она вешала мне лапшу на уши, говоря, что я самый близкий ее человек, что она готова открыть мне все свои тайны, готова всегда быть рядом, а потом просто взяла и отказала. Зачем, зачем она мучила меня все это время? Почему, почему она с самого начала не сказала, что у меня нет шансов?! Для чего она все это делала, для чего она давала мне надежду?!

Вновь погрузившись в размышления, я стал прокручивать все события в голове и с ужасом начал узнавать в своей душе болезнь привязанности. Я часто ловил себя на мыслях о Даше. Мне было действительно хорошо рядом с ней, но я прекрасно понимал, что мне нельзя снова лезть в это дело. Просто нельзя. Я не переживу второго раза. Мой удел – быть одиноким, и я должен его придерживаться.

Да, я снова захотел любви, когда рваная дыра на сердце немного зарубцевалась, но надо ли оно мне все-таки? Я…я не знаю. Я боюсь. Мне жутко. И, наверное, лучше постараться этого избежать.

В голове снова играла мелодия, но мне тяжело было подходить к гитаре. Всякий раз, когда я брал ее в руки, во мне начинали бурлить воспоминания, от которых, честно говоря, я бы давно хотел избавиться. Ее образ неразрывно был связан с гитарой. Но мелодия не давала мне покоя, так что я, скрепя сердце, все-таки взял гитару в руки. Они отлично помнили как играть и даже отлично помнили, как создавать мелодию в специальной программе на ноутбуке. Я потратил на это несколько дней. Несколько дней самоотдачи и вливания эмоций. В итоге у меня получилась медленная меланхоличная песня об одиночестве, текстом для которой послужил мой старый стих. И получилось, как ни странно, очень даже хорошо, даже несмотря на мой голос. С музыкой он звучал неплохо. По крайней мере если верить моим знакомым с форумов, которых я знаю уже три года.